ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТАРЕВСКИЙ

Такое... и думы

Операция на открытом сердце

Кёльн 2018

____________________

ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТАРЕВСКИЙ

Такое... и думы

Операция на открытом сердце

Кёльн 2018

В. Золотаревский

Я, разумеется, не сделаю открытия, если замечу, что

жизнь человека представляет собой цепочку разного кали-

бра событий, оставляющих в памяти зарубки, соответствен-

но разной глубины. Есть эпизоды, о которых хотелось бы

безвозвратно забыть, но они, как назойливая мошкара, про-

биваются через прорехи в слабеющей памяти, и беспощадно

жалят, вновь и вновь заставляя возвращаться к пережито-

му. И тогда приходится делать, как говориться, незнакомый

цвет лица, припоминая более благополучные жизненные

ситуации. И всё же по своей сути этот сборник является ис-

поведальным, обнажая мои как позитивные, так и негатив-

ные пристрастия.

Если, блуждая по бесчисленным закоулкам Интернета,

вы случайно натолкнулись на мой сайт (www.valzol.ru), то в

нём можно обнаружить все мои книжки, в том числе и этот

сборник рассказов и эссе с довольно широким, как мне ка-

жется, диапазоном тем. По ним можно судить о проблемах

или событиях, вызывавших и вызывающих у меня на про-

тяжении последних лет неподдельный интерес и сложные

эмоции, от ранящих до радующих сердце и душу. Некоторые

из представленных новелл были взяты с незначительными

доработками из моих прежних книг, но большинство текстов

всё же увидят свет впервые. Между ними не следует искать

единой, пусть даже призрачной, сюжетной канвы. Един-

ственное, что, пожалуй, их объединяет – это имя автора.

В результате получилась такая солянка сборная (и не мяс-

ная, и не рыбная), а с литературным уклоном. Короче, ни

рыба ни мясо. Не смог всё-таки удержаться. Что называется

– «ради красного словца…». В подсознательной надежде на

то, что в ответ услышу льстивые восклицания: «Ну, зачем

же так?! Не так уж всё плохо. Многое читается с интересом

и даже с удовольствием!». Ладно. Пусть хотя бы так. «Хвалу

и клевету приемлю равнодушно». Хотя, если без кокетства,

то положительные отзывы куда как приятнее.

Однако на самом деле эти небольшие эссе были написаны

вовсе не для того, чтобы услышать реакцию на них любого

толка. Я делал это, наивно надеясь, что, излив на безгреш-

ные листы бумаги мысли, не дающие мне покоя, удастся

В. Золотаревский

хотя бы частично от них освободиться, но «не так сталося,

як гадалося» (укр.). К сожалению, то, что тревожило по-

настоящему и отзывалось душевной болью, никуда не ушло,

а лишь обрело словесную форму. Зато тексты, описывающие

события в мажорной тональности, хотелось бы надеяться,

смогут вызвать у читающих их даже позитивные отголоски.

Когда, как мне показалось, сборник приобрёл необходи-

мую плотность, и можно было уже переходить к вёрстке, на-

ступил весьма мучительный период. Нужно было дать книж-

ке название. В процессе работы над ней её рабочее название

«Размышлизмы» меня нисколько не смущало. Но, стоило мне

обратиться к всезнающему гуглу, как тут же выяснилось, что

под таким названием существуют и журналистские опусы, и

фотоальбомы, и даже игровые форумы. Тогда возникло сле-

дующее, правда, несколько претенциозное наименование «По-

думать только…». Но и тут афронт. Меня обошёл сам Михаил

Веллер, который имеет на «Эхо Москвы» одноимённую переда-

чу. Последнее из рассматриваемых мною названий для книги

было – «Всяко-разно», от которого также пришлось отказаться,

Оно показалось совсем уж легкомысленным. Так возникло бес-

хитростное название «Такое… и думы». Уверен, что даже са-

мые привередливые знатоки русской словесности мне простят

этот перепев наименования выдающейся мемуарной хроники

Александра Герцена «Былое и думы». Я решил, что такое на-

звание позволит объединить тематически разрозненные тек-

сты в единую цепочку плодов моего беспокойного подсознания.

В визуальном материале, приведенном в текстах, не сле-

дует искать выдающихся художественных достоинств. Он

несёт за малым исключением лишь информационную на-

грузку. Кроме того, эти рисунки и фотографии способны

оживить монотонность текста. К тому же, вынужден при-

знаться, что большинство использованных в книжке иллю-

страций было беззастенчиво взято мною из могуществен-

ного Интернета. Так, к примеру, новеллу «Старость» мне

захотелось дополнить репродукцией картины художника

Леонида Баранова из его серии «Дед и баба». Исключением

является лишь коллаж (детище фотошопа), исполненный

моим другом Владимиром Смирновым к эссе «Паутина».

В. Золотаревский

Ехать надо

В. Золотаревский

Сегодня, пожалуй, уже и не вспомнить, кто в семье впер-

вые произнёс: «А не уехать ли отсюда к такой-то матери?!».

Помню только точно, что это был не я. Активными прово-

дниками этой идеи стали муж сестры и моя жена Наташа.

Этому способствовали манящие письма Наташиной бывшей

сослуживицы и приятельницы Ани, которая к тому времени

вместе с семьёй уже около двух лет жила под Леверкузеном.

Она очень хотела, чтобы мы, точнее, чтобы Наташа оказа-

лась рядом. В её письмах, изобилующих вполне понятной

эйфорией от ярких красок новой жизни, было достаточное

количество привлекательных доводов, которые в конечном

итоге не могли не повлиять на принятие окончательного

решения. И хотя при этом я чувствовал себя Козлевичем,

охмуряемым ксёндзами, пал и мой последний бастион. Надо

сказать, что жизнь в Украине начала девяностых преврати-

лась в постоянно действующую головоломку. Менялись не

только бытовые условия, разумеется, к худшему, но и еже-

дневно, как в калейдоскопе, менялись в «незалежний» зако-

ны, которые просто загоняли страну в тупик. И мы, работаю-

щие в то время на достаточно ответственных должностях,

приходили в отчаяние от необходимости внедрения этих по-

спешно состряпанных законов в жизнь.

Люди получали зарплату мешками пустопорожних бума-

жек, на которые ничего толком нельзя было купить. При-

лавки ощеривались на покупателей своими пустыми вну-

тренностями, как беззубые стариковские рты. Чтобы купить

бидончик молока, без которого не могла обходиться Ната-

шина мама, я бежал в 5 утра к ларьку, где меня встреча-

ла замёрзшая агрессивная очередь более проворных сосе-

дей. И сегодня без тошноты не могу вспоминать синюшных

цыплят-задохликов, больше похожих на какие-то бракован-

ные изделия химической промышленности, чем на порож-

дение матушки-природы. Напрочь исчезли такие слова, как

приобрести или купить. Их естественным образом замени-

ли – раздобыть или достать. На улице можно было встре-

тить разрумянившегося, с горящими глазами, прохожего,

победоносно вырвавшегося из объятий разбушевавшейся

очереди, с гирляндой на шее, как у почётного гостя Индии,

В. Золотаревский

из бледно-розовых рулонов туалетной бумаги.

Всеобщую зависть вызывали люди, отоварившиеся по

блату и несущие заманчивые пакеты, из которых нагло

торчали палки сырокопчёной колбасы. Банка растворимо-

го индийского кофе служила надёжной ходовой валютой и

открывала путь к сердцу самой неприступной женщины. А

что собой представляли дворы и подъезды?! Страшно вспо-

минать. Обшарпанные стены, грязь, зловонные гниющие

мусоросборники, неработающие лифты и перманентный ре-

монт коммуникаций, точнее его имитация, лишающий на

долгие месяцы жителей горячей воды, а иногда и холодной.

Но самое ужасное, что ко всему этому мы вынужденно при-

норовились, а многое даже перестали замечать. И вот на

таком нешуточном фоне пророчески прозвучало: «ЕХАТЬ

НАДО!».

Мы прошли долгий и нелёгкий путь до принятия окон-

чательного решения. Для меня определяющим моментом

оказалось ситуация, при которой ежедневно меняющие-

ся законы лишали возможности (в то время я возглавлял

НПО) платить зарплату своим сотрудникам. Было стыдно

смотреть людям в глаза. Но, когда решение было принято,

всё закрутилось в головокружительном темпе. Мы стали

частью чудовищной очереди к немецкому посольству, чтобы

получить бланки заявлений и анкет для выезда на ПМЖ

в Германию. Эта очередь имела все необходимые призна-

ки мерзостей той нашей жизни. В частности, отсутствие в

очереди даже элементарного её обустройства и порядка.

Люди томились под палящими лучами солнца, мокли под

затяжными дождями, превращались в снежных баб во вре-

мя зимнего ненастья. В толпе распространялись странные

слухи о взяточничестве в стенах посольства, о выборочно

предвзятом отношении к несчастным очередникам могу-

щественного консула Германии в Украине господина Кур-

та Шатца. Надо заметить, что спустя несколько лет он был

снят с работы, став одним из фигурантов по делу о незакон-

ном оформлении въездных виз в Германию. Вдоль очереди

по-хозяйски расхаживали подозрительные типы, предлагая

растерянным людям за соответствующее вознаграждение

В. Золотаревский

стремительное продвижение по очереди и даже официаль-

ные посольские бланки. Мы, преодолев все стадии нерво-

трёпки, всё же отстояли эту очередь, сдали все необходимые

документы, продолжая жить и работать в ожидании реше-

ния немецких властей. Как ни странно, решение пришло

достаточно быстро.

С этого момента началась интенсивная подготовка к от-

ъезду. Учитывая то, что, несмотря на относительно успеш-

ные карьерные судьбы, нам ничего не удалось накопить,

как говорится «на чёрный день», первоочередной задачей

стала продажа всего, что можно было продать, чтобы въе-

хать в новую жизнь не совсем голыми и босыми. Главны-

ми лотами на нашем импровизированном аукционе стали:

приватизированная двухкомнатная квартира, хата в селе

и машина «Таврия». Правда, мы ещё наивно надеялись на

выгодную реализацию нашей библиотеки. Однако жизнь

показала, что в те годы людям было не до книжек. Для мно-

гих людей в Украине ситуация соответствовала названию

одного из популярных романов Юлиана Семёнова – «При-

казано выжить». Поэтому большая часть нашей домашней

библиотеки была спущена за бесценок.

Подготовка к отъезду набирала темп. Судорожно искались

покупатели. Параллельно мы легкомысленно, как показало

самое ближайшее будущее, учили немецкий язык. Нас со-

сватали брать уроки у бывшего военного переводчика Марка

Иосифовича, милейшего пожилого еврея. Жил он на Сырце в

маленькой квартирке, которую мы заполняли собой до отка-

за. Он всякий раз радостно встречал нас в дверях, пожимая

каждому своей пухло-рыхлой рукой наши робко протянутые

руки, и гостеприимно произносил по-немецки: «Treten Sie

bitte ein! Legen Sie bitte ab!», что означало входите и разде-

вайтесь. Из нас пятерых эти уроки дали какой-то результат,

если не считать самого учителя, пожалуй, только племянни-

ку – самому молодому и усердному. Что же касается меня, то

я самонадеянно считал, что новый язык покорится столь же

легко, как покорялось мне до сих пор многое в жизни. Но «фа-

кир был пьян, и фокус не удался». Ни старания Марка Иоси-

фовича, ни последующие языковые курсы уже в Германии

В. Золотаревский

нужных результатов не дали. Очевидно, всё дело было в

отсутствии необходимых способностей к изучению языков и

нашей занятости. Кроме того, этому не способствовал и воз-

раст, что скорей всего и стало решающим фактором.

А пока мы продолжали заниматься продажей нажитого

за всю нашу жизнь. Продажа квартиры осложнялась опре-

делёнными объективными трудностями. В стране бардак,

деньги обесценены, основная масса людей просто бедству-

ет. Соответственно цены на недвижимость упали до смехот-

ворных величин. Но даже те деньги, которые нам удалось

получить, мы посчитали удачей. А сегодня такая квартира

легко ушла бы за сумму, в 3-4 раза превосходящую получен-

ную нами. Свою «Таврию», дав объявление в газете, я за-

гнал, обливаясь слезами, за жалкую порцию, как говорили,

условных единиц, которые стыдливо заменяли тогда слово

«доллар».

Следующим и, пожалуй, самым болезненным было рас-

ставание с нашей деревенской хатой. Весной 1989 года мы

купили в ста километрах от Киева по Бориспольскому шоссе

небольшой участок земли рядом с лесом, на котором стоя-

ла столетняя деревенская хата, сразу покорившая наши

городские рафинированные сердца. Это был деревянный

дом с глинобитным полом, разделённый сенями на две ча-

сти. При входе слева находилась жилая комната площадью

более 60 м2 с большой русской печью, на полатях которой

могли разместиться до четырёх человек. При входе справа

на некотором возвышении над полом было ещё два поме-

щения примерно по 20 м2, которые в дальнейшем служи-

ли мне складом и мастерской. Мы с нетерпением ожидали

конца недели, чтобы в пятницу после работы вырваться из

городской суеты и добраться до СВОЕЙ хаты. Это странное

чувство собственника, совершенно неведомое прежде, овла-

дело нами с какой-то безумной радостью. Уже подъезжая к

деревне, мы дружно запевали: «Вот моя деревня, вот мой

дом родной».

Жена очень быстро создала в нашей жилой комнате ощу-

тимый домашний уют. Но главная работа была, разумеется,

на участке. Наташа героически выиграла нешуточное сра-

В. Золотаревский

жение у густых зарослей терновника, освободив значитель-

ную часть участка под фруктовые деревья. Мы посадили

яблони, груши, вишню и даже три ореховых деревца. Еже-

годно в охотку работали в огороде, который дарил нам све-

жую зелень и замечательную картошку. В первый год у нас

картошка родила так, что даже старожилы, как говорится,

такого не упомнили. Правда, надо сказать, что пахали мы

там, «как за растрату». Это была любимая поговорка Игоря,

мужа нашей подруги, которые купили соседний с нами дом

на год раньше и уговорили нас сделать тоже самое.

А получилось это следующим образом. В конце 1988 года

Наташа побывала в гостях у своей подруги Ларисы в Аме-

рике, откуда она привезла видеомагнитофон фирмы JVC,

который нам удалось продать и за эти же деньги (сегодня

в это трудно поверить) купить автомобиль «Запорожец» по-

следней модели, называемый в народе «мыльницей». Как

это ни странно, мы очень любили эту консервную банку.

О том, как у нас появилась «Таврия» хочется рассказать

особо. В то время я работал в должности главного инжене-

ра в одном из конструкторско-технологических учреждений

Киева. Однажды меня вызвал к себе директор. В кабинете у

него сидел весьма импозантный мужчина, который оказал-

ся заместителем генерального директора Запорожского ав-

тозавода, уже приступившего к серийному выпуску, кроме

«Запорожца», нового автомобиля – «Таврия». Мы перешли с

гостем для дальнейших переговоров в мой кабинет. Оказа-

лось, что им от нас нужна была какая-то, сейчас уже не пом-

ню какая именно, срочная конструкторско-технологическая

разработка. При выполнении нами проекта качественно

и в срок завод гарантировал выделить нашему институту

десять «Таврий», правда, самовывозом. Можете себе пред-

ставить, что началось в организации. Борьба развернулась

нешуточная. Не брезговали ничем. В ход шли сплетни,

слёзы, доносы и прочие, как сейчас говорят, грязные тех-

нологии. Объединённые заседания парткома и профкома

проходили напряжённо с утра до вечера. Перечень пред-

полагаемых счастливчиков менялся, как в калейдоскопе.

Однако окончательное решение принималось на заседании

В. Золотаревский

Совета трудового коллектива. Тогда на волнах перестройки

была такая ханжеская форма якобы народного управления

предприятием, а я к тому же являлся председателем этого

Совета. Как можно было легко предположить, в утверждён-

ном списке оказалась и моя фамилия. Теперь оставалось

сделать всё, что требовалось от нас – разработчиков, и ждать

сигнала с завода, когда нужно приезжать за машинами.

Шло время, и накал страстей постепенно угас. Организа-

ция работала в нормальном режиме, а я находился в очеред-

ной командировке в Москве, когда вечером раздался звонок

от Наташи. Она сообщила, что позвонил директор и сказал:

«Послезавтра утром надо быть в Запорожье». Понятное дело,

я в ту же ночь выехал в Киев. Заводчане нас предупредили,

что перегон машин таит определённые дорожные опасности.

Они посоветовали ехать в машине как минимум, вдвоём, а

ещё лучше караваном. Я же был вынужден собираться, что

называется, «с корабля на бал». Мне не удалось найти ни-

кого, кто мог бы поехать со мной. И только уже на месте я

понял, как легкомысленно с моей стороны было пускаться в

путь в одиночку. Поскольку в нашем десанте я был старшим

по должности, мне пришлось переждать, пока все получат

свои машины. Правда, утешало то, что уже знакомый мне

заместитель генерального директора ЗАЗа пообещал выка-

тить для меня автомобиль ручной сборки и дать на перегон

его в Киев аса-водителя, бывшего испытателя машин, кото-

рый запросил вполне терпимую плату за свою работу. Пока

я терпеливо ожидал своей очереди, ко мне дважды подходи-

ли мужики с откровенно криминальной внешностью и на-

стойчиво предлагали за машину две и даже две с половиной

цены. После моего очередного отказа они нехотя отходили,

повесив на меня свинцовые взгляды, порождающие в душе

отвратительный осадок – липкий страх. Наконец Пётр, так

звали обещанного водителя, выкатил мою аквамариновую

красавицу, и мы поехали. По дороге я рассказал ему об этих

тревожных предложениях, от которых мне пришлось отка-

заться. Он спокойно, пожалуй даже слишком, объяснил, что

это банды из Прибалтики, что наверняка у нас теперь будут

проблемы в дороге, но он уверен в себе, что, справедливо-

В. Золотаревский

сти ради доказал на практике. Погоня была как в дешёвом

триллере, с попытками перекрывать нам путь, с выдавли-

ванием на обочину и даже со стрельбой. Я сидел на пасса-

жирском сидении, обмирая от страха и обливаясь холодным

потом. Петру, судя по всему, некогда было бояться. Благо-

даря его мастерству водителя нам всё же удалось уйти от

преследования. Около двух часов ночи мы добрались домой.

Так я стал счастливым обладателем «Таврии». И вот при-

ходилось с ней расставаться. Я дал короткое объявление в

газете, и уже через неделю машину у меня купили. Тогда

ещё советский автопром был в дефиците.

Теперь можно вновь вернуться к расставанию с нашей ха-

той. Справедливости ради надо сказать, что нашими право-

преемниками по даче стали очень милые пожилые люди.

Там всё сделанное к тому времени нашими руками им очень

понравилось. И фруктовый сад, и огород, и даже интерьер

комнаты. Уже живя в Германии, мы с некоторым страхом

ожидали наступления тяжёлой депрессии, связанной с обя-

зательной ностальгией. Но, к счастью, эта болезнь нас обо-

шла стороной. Никакой ностальгии не было. Мы скучали

лишь по оставшимся в Киеве, Москве и Ленинграде нашим

близким – друзьям и родственникам. Нам не хватало как

воздуха почти привычного ежедневного общения с ними. А

ещё мы тосковали по нашей хате, по этой простой природе,

по упоительному воздуху и даже по каторжному сельско-

му труду, хотя нас никто и не неволил. А что уж говорить

об ужине за общим столом после трудового дня! Холодная

водочка, замечательная закуска и приятная компания. Я

банально традиционно произносил тост: «Лехаим, бояре!»,

который всё тот же Игорь воспринимал как: «Лакаем, боя-

ре!» Это был незабываемые посиделки под звёздным авгу-

стовским небом!

Итак, главные финансовые вопросы, насколько в то вре-

мя это стало возможным, были решены. Осталось оформить,

как следует, все необходимые выездные бумаги и докумен-

ты. Мы проделали массу бессмысленной и дорогостоящей

работы. «Всезнающие» люди, а давать советы охотников

всегда пруд пруди, нас без труда убедили, что все вывозимые

В. Золотаревский

официальные бумаги должны быть переведены на немец-

кий язык и заверены нотариально. Как выяснилось позднее

уже в Германии, часть документов была вообще не нужна, а

остальные требовали перевода и нотариального акцептиро-

вания местных переводчиков и юристов. Так приобретался

наш собственный эмигрантский опыт.

Оставшееся до отъезда время мы расходовали по-

прежнему на имитацию (не могу себе этого простить) интен-

сивного изучения немецкого языка, на встречи-расставания

«со слезами на глазах» с близкими нам людьми и на под-

готовку вещей, как нас убеждали всё те же всезнайки, без

которых просто невозможно было начинать иммигрантскую

жизнь. Нас познакомили с неким молодым человеком, кото-

рый за 200 долларов гарантировал беспрепятственное про-

хождение нашего контейнера со всем находящимся в нём

барахлом через таможню и соответственно через границу.

За что платили эти деньги? Чего боялись? Разве что, как

говаривал Иосиф Аримафейский, «страха ради иудейски».

Нас пугали, и мы послушно пугались.

В конечном итоге мы заказали на две семьи один контей-

нер, который не смогли заполнить даже наполовину. В част-

ности, мы отправили в нём в Германию пару сотен любимых

книг и четыре чешских книжных полки, две коробки с посу-

дой и столовыми приборами, две коробки с инструментом и

метизами, несколько коробок с постельным бельём, две-три

упаковки с самыми лучшими носильными вещами (?) и кар-

тинки, висевшие у нас в Киеве на стенах и не представляю-

щими какой-либо художественной ценности, задачей кото-

рых было осуществлять преемственность между прошлым и

будущим.

По приезде в Германию выяснилось, что постельное бельё

имеет совершенно иной стандарт, зимы в Кёльне заметно

теплее киевских и к тому же бесснежные, автомобили не

требуют собственноручного ремонта, а, следовательно, ин-

струмент ни к чему, плиты в кухнях электрические, что

предполагает несколько иное кастрюльное хозяйство. Поэ-

тому большая часть отправленного в Германию нам ни разу

не пригодилось и, в конечном счете, была передана назад в

В. Золотаревский

Киев в качестве гуманитарной помощи семействам Наташи-

ных родственников. Сегодня от всего привезенного из Кие-

ва у нас остались картинки, которые видимо размножились

за счёт местных авторов и подарков от друзей, и бережно

хранимые книги, стоящие за стёклами всё тех же чешских

полок.

Пока же всё ближе и ближе становился день отъезда. По-

скольку оставалось ещё достаточно много вещей, тоже про-

сящихся за границу, ехать решили автобусом. Только у нас

было 11 мест. Сейчас трудно представить себе, что в них

было понапихано. Ясно было лишь одно, что без всего этого

нам не прожить и дня. Отъезд был назначен на 3 января

1994 года. Пошла череда отвальных и прощаний. Сослу-

живцы, друзья, родственники. Всё это было очень сердечно,

тепло и трогательно, но требовало больших душевных уси-

лий. Тяжелее всего были расставания с нашими могилами

на Байковом кладбище.

Новый Год мы отпраздновали в окружении ближайших

родственников и друзей. Царило странное настроение. Это

была смесь неподдельной грусти, предотъездной лихорадки

и эйфории от ожидаемого. Спустя два дня на площади Побе-

ды, откуда отходил наш автобус, собралась целая толпа про-

вожающих. В этот день в Киеве была ужасная погода. То ли

минус, то ли плюс, то ли поздняя осень, то ли ранняя весна.

Что угодно, только не зима. Под ногами чавкающая каша

грязного полурастающего снега, а с неба непрерывно сыпал-

ся то ли дождь, то ли снег. Да и глаза у большинства были

на мокром месте. В 9-00 автобус отъехал. Теперь нас ожида-

ла новая жизнь с неведомыми нам законами и традиция-

ми, со своим новым бытом, новыми знакомствами, новыми

впечатлениями и, как оказалось, с совершенно незнакомым

языком. В автобусе, набитом до отказа бесчувственными че-

моданами, сумками и коробками и на сплошном нерве вко-

нец издёрганными эмигрантами, поначалу господствовало

тягостное молчание. Но спустя уже час-другой люди стали

разворачивать съестные запасы и откупоривать бутылки.

А у нас с собой, разумеется, тоже было! И немало! Вместе

с градусом постепенно повышалось настроение. Необъяс-

В. Золотаревский

нимое чувство страха перед предстоящей встречей с грани-

цей постепенно теряло свои строгие очертания, вытесняясь

вполне понятным алкогольным куражом. Люди легко шли

на контакты, стали знакомиться друг с другом.

По мере приближения нашего экипажа к границе кол-

лективный кураж начал заметно сдавать свои позиции. К

вечеру мы оказались на месте. Там нас радостно встретила

суровая украинская таможня. Они скомандовали вытащить

из грузовых отсеков автобусов все бебехи для тщательного,

но, естественно, не предвзятого досмотра. Полночи длилась

унизительная процедура ковыряния чужими враждебными

руками в наших вещах, которая в итоге для нас закончи-

лась без потерь. Надо сказать, что двоих таможня не про-

пустила. В чём была проблема – неизвестно, но их высади-

ли из автобуса. Можно представить себе, что пережили эти

несчастные люди. А все остальные, получив чернильный

след в паспортах и спешно запихав обратно свои переры-

тые вещи, вернулись в автобус. Под радостные возгласы мы

пересекли украинско-польскую границу (по сути, всё ещё

советскую). Польская таможня до обидного не проявила к

нам никакого интереса, а их пограничники, сверив наши

физиономии с фотографиями в паспортах и отщёлкав штем-

пельные отметки, отпустили с Богом. Снова забулькало в

темноте и запахло малосольными огурчиками. Мы уже еха-

ли по Польше. Люди успокоено задрёмывали. Постепенно в

автобусе установилась тишина, изредка прерываемая раз-

нообразными всхрапами.

Польско-немецкую границу прошли без особенностей, но

уже на территории Германии в Ганновере вечером следую-

щего дня мы обратили внимание на не совсем адекватное

поведение наших водителей. Вскоре выяснилось, что наш

автобус, а это был автобус знаменитой немецкой фирмы

MAN, неожиданно потребовал срочного ремонта. Но осуще-

ствить это можно было лишь в их фирменной мастерской,

которую битых два часа пытались отыскать наши шофёры.

Мы кружили по ночному городу в каком-то странном валь-

се, многократно проезжая одни и те же здания. Когда уже

нам казалось, что этому кружению не будет конца, наши

В. Золотаревский

водилы-удальцы въехали всё-таки под крышу нужной ма-

стерской. Довольно быстро проблема была ликвидирована,

и мы продолжили путь. Посреди ночи 5 января нас вы-

грузили в месте предварительного пребывания недале-

ко от Дортмунда в лагере Унна Массен. Всех прибывших,

а нас оказалось 12 человек, разместили в одной комнате.

Все были безумно уставшими и буквально валились с ног.

Очень быстро разбрелись по кроватям и дружно захрапели.

Утром сквозь стёкла окон тёплым дыханием нас разбудили

солнечные импортные лучи. Я выскочил на улицу и не по-

верил собственным глазам. Передо мной стояли зелёные де-

ревья среди цветущих сочных кустов. А прямо перед нашим

двухэтажным зданием барачного типа радовали глаз ярким

разноцветьем анютины глазки. Райские кущи, да и только!

На термометре, висящем над входом, +15 градусов. Таким

ярким аккордом встретила нас пугающая неизвестность им-

мигрантской жизни.

Кёльн, 2011 год

В. Золотаревский

Наши в городе

В. Золотаревский

Утро начинается с лёгкой реанимации. Зарядка, бритьё,

водные процедуры и по горсти таблеток до и после завтрака.

Во время бритья невольно ловишь своё отражение в зерка-

ле, а это зрелище не лучшее. Правда, уже давно перестал

вздрагивать, но и удовольствия от того, что репродуцирует

бесстрастная амальгама, не получаю.

И дело вовсе не в визуальном эффекте, а в тех неискоре-

нимых признаках нашей ментальности, которую мы береж-

но (не растерять бы ни капли) вместе с ненужным барахлом

перетащили с собой в иммиграцию. Мы щемяще узнаваемы,

и нас, к сожалению, как внешне, так и поведенчески, очень

мало изменили годы, проведенные в Европе. Мы, приехав

сюда, в большинстве своём безъязыкие, окунулись в совер-

шенно незнакомый мир, с другими традициями и законами,

с иной культурой и языковой средой. При этом наша расте-

рянность перед этой новой жизнью напрочь гасилась необъ-

яснимой требовательностью, ключевыми словами которой

были: «Вы нам должны». А если так, то можно сидеть сложа

руки и ждать, пока те, кого ты считаешь должниками, всё за

тебя сделают.

Мы узнаваемы! Нас выдаёт настороженный взгляд, не-

сущий к тому же потенциальную угрозу каждому встречно-

му, и отсутствие даже лёгкого намёка на улыбку в самых,

казалось бы, безобидных ситуациях. Не о нас ли в поэме

М.Ю.Лермонтова «Демон» есть такие строчки: «И всё, что

пред собой он видел, /Он презирал иль ненавидел»?

Кроме того, система изучения иммигрантами немецкого

языка, заботливо организованная государством, увы, оказа-

лась на первых порах малоэффективной. Зато первое слово,

самостоятельно освоенное многими, было: «kostenlos?», или

по-русски «бесплатно?», разумеется, с вопросительным зна-

ком. Второе слово пришло само. Оно звучало на улице и в

транспорте, в магазинах и даже в учреждениях. Это слово

– «scheißе» (произносится «шайсе»), что означает по-русски

«дерьмо». И вот уже оно готово было и у нас сорваться с язы-

ка, что порой приводило к забавным ситуациям. Нам на

курсах преподавали, разумеется, «hochdeutsch», что в пря-

мом переводе означает «высокий немецкий» или немецкий

В. Золотаревский

литературный язык. Но в Кёльне, как известно здесь живу-

щим, господствует особый кёльнский диалект, так называе-

мый кёльш, базовой особенностью которого является замена

буквы «х» на букву «ш». Поэтому со всеx сторон слышится

шипение, как в переполненном террариуме. И это шикарное

шикающее произношение почему-то сразу прилипало к тем

нескольким словам, которые нам удавалось произносить, и

мы вставляли куда эту шипящую надо и не надо. Скажем,

при знакомстве представляешься: «Меня зовут Валерий»,

что по-немецки звучит так: «Их хайсе Валерий». Но мы бо-

дро, даже с некоторой бравадой,произносим на кёльнском

диалекте: «Ишь шайсе…», чем доставляем аборигенам ис-

ключительное удовольствие.

Большой писатель

Самый

Академик

главный

инженер

директор

Генеральный

Наши люди привезли с собой не только прежние привыч-

ки, и вкусы, но и многие вещи из прошлой жизни, с гордо-

стью говоря: «Что ты! Мы приехали во как упакованные! До

конца дней хватит!»

Вот и ходят по улицам Кёльна земляки, «шикарно» оде-

тые по советской моде 60-70-х годов. Ещё попадаются муж-

чины в бостоновых костюмах и габардиновых плащах,

В. Золотаревский

в чешских ботинках фирмы «Батя», которым сносу нет, и

в буклированных кепках-ленинградках. Но особенно я ра-

дуюсь при встрече с дамами в пышных мохеровых беретах

с начёсом ядовито-зелёного или альковно-розового цвета.

Должен признаться, что я ещё с трудом сдерживаюсь, чтобы

не касаться чего-либо ниже пояса.

Мы очень узнаваемы, потому как очень важные! Среди

приехавших в Германию практически нет рядовых. Все в

прошлой жизни были большими начальниками. Создаётся

такое впечатление, что вузы СССР выпускали сразу глав-

ных инженеров, директоров, ну на крайний случай заведу-

ющих отделами. Бывшие научные работники из кандида-

тов наук здесь автоматически превращаются в докторов и

даже в академиков каких-то общественных академий. А уж

лауреатов всяческих возможных, а чаще невозможных, пре-

мий – просто пруд пруди.

Пишущие прежде лишь незатейливые тексты в стенные

газеты позиционируют себя не иначе как известными лите-

раторами. И пусть бы себе тешились этой мягко говоря завы-

шенной самооценкой, но они требуя к себе соответствующего

отношения. С этим приходилось неоднократно сталкивать-

ся, когда мы выпускали газету «Круг».

Не правда ли, мы очень узнаваемы! А что уж говорить

об актёрской братии – мало не покажется. Диапазон теа-

тральных (читай охотничьих) баек простирается до самых

оскароносных сверкающих вершин, откуда совершенно уже

не видны роли типа «шум падающего тела за сценой». Ко-

нечно, это не может не вызывать улыбки, но, к сожалению,

улыбки грустной. Зачем цепляться за прошлое, пусть оно

даже самое хорошее и светлое? Оно было, и о нём нужно с

благодарностью помнить. Но зачем нести в новую жизнь

старое постельное бельё и не реализованные иллюзии?

Да, мы действительно узнаваемы, но не только за счёт

багажа (в прямом смысле этого слова) нашей прошлой жиз-

ни, а главным образом благодаря тому, что сюда приехали

в большинстве своём образованные, любознательные и ин-

теллигентные люди. Да, пока мы ещё не достаточно вла-

деем немецким языком – языком страны, гостеприимно

В. Золотаревский

принявшей нас, но не надо забывать, что мы являемся но-

сителями великой русской культуры, что несомненно пред-

ставляет интерес и для немцев. И очень бы хотелось, чтобы

нас узнавали именно по этим бросающимся в глаза чертам,

а не по атавистическим рудиментам от прошлой жизни.

Наша диаспора имеет своё привлекательное, неповторимо-

индивидуальное лицо. Мне кажется, строчки Евгения Бара-

тынского сегодня для нас звучат актуально пророчески: «Но

поражен бывает мельком свет / Ее лица необщим выраже-

ньем...».

Кёльн, 2010 год

В. Золотаревский

Я беженец

В. Золотаревский

Два десятилетия тому назад мы прибыли в Германию в

статусе контингентных беженцев. Признаться мне тогда,

да пожалуй и сейчас, не совсем понятно, что означает этот

термин. Однако согласно немецкому законодательству при-

частность к этой категории людей давала возможность бе-

женцам из кризисных регионов мира, к которым с полным

правом относились и постсоветские государства, получить

право на ПМЖ в Германии. Ими являлись также лица ев-

рейской национальности и члены их семей.

Окончательное установление статуса и механизма прие-

ма еврейских беженцев из СССР было принято на конфе-

ренции премьер-министров всех земель Германии, состояв-

шейся в Бонне 9 января 1991 года. Таким образом, за 25 лет

в ФРГ въехало по этому закону свыше 210 тысяч человек.

В те годы председателем Центрального совета евреев

Германии был Хайнц Галинский, который на протяжении

нескольких лет настойчиво вёл переговоры с руководством

Германии о возможности приёма на постоянное место жи-

тельства евреев из СССР, испытывающих на себе усиливаю-

щийся в стране антисемитизм. В итоге Галинскому удалось

заключить своего рода «гуманитарный пакт» с тогдашним

бундесканцлером Гельмутом Колем, причем стратегиче-

ской целью Галинского была попытка возродить еврейство

и еврейскую жизнь в самой Германии.

Статус контингентного беженца в Германии гарантиро-

вал бессрочный вид на жительство, право на жилище, разре-

шение на трудовую деятельность, а в случае невозможности

найти работу – право на социальную помощь, подразуме-

вающую и бесплатную медицинскую страховку.

В начале 90-х годов прошлого столетия у евреев бывшего

СССР была возможность эмигрировать в Израиль, США и

Германию. Мы, я думаю, как и все, долго и тщательно взве-

шивали все «за и против» и в конечном счёте остановились

на Германии. Причины были достаточно просты. Отъезд в

Америку нам представлялся невозможным из-за огромного

почти непреодолимого (в том числе и по финансовым сооб-

ражениям) расстояния до родных могил, а переезд в Изра-

иль нами был исключён из-за того, что мы себя совершенно

В. Золотаревский

не представляли интегрированными в восточные менталь-

ность и культуру. В то время, как законы и традиции ев-

ропейской цивилизации нам были абсолютно близки и по-

нятны. Это, пожалуй, касалось всех сторон жизни. Схожесть

климатических условий позволяла не изменять своим пусть

и не существенным стандартам многосезонного гардероба.

Привычная еда, разнообразить которую при желании мож-

но было за счёт богатой палитры национальных блюд евро-

пейских стран. Наконец самое основное, здесь в Германии

мы оказались практически в шаговой доступности не толь-

ко от географии нашей прошлой жизни, но получили ещё и

возможность увидеть достопримечательности многих евро-

пейских городов.

Возможности, которые нам давал статус беженцев, мы

принимали с чувством искренней благодарности к совре-

менному немецкому государству, стараясь придерживаться

правил и, разумеется, законов этой страны. К сожалению,

возраст и слабое знание немецкого языка не позволили нам

по-настоящему интегрироваться в немецкое общество, стать

законными налогоплательщиками принявшего нас госу-

дарства. Поэтому мы всячески старались приносить пользу

хотя бы своей общественной деятельностью.

История приёма Германией беженцев из кризисных райо-

нов планеты насчитывает уже около 30-ти лет. И не уди-

вительно, поскольку Германия среди основных европейских

стран по целому комплексу причин безусловно является

наиболее привлекательным местом для мигрантов из не-

благополучных стран Африки, Азии и Европы. Во второй

половине 80-х годов прошлого века обострение отношений

между албанцами и сербами предопределило поток бежен-

цев из Югославии, а катастрофическая ситуация в эконо-

мике Румынии спровоцировала массовую иммиграцию и

оттуда. А уже в начале 90-х Германия в рамках немецкого

законодательства о перемещённых лицах и беженцах стала

принимать так называемых поздних переселенцев, то-есть

этнических немцев из республик распавшегося СССР. По

экспертным оценкам до 2015 года в страну въехало по раз-

ным квотам свыше трёх миллионов мигрантов. Прибывшие

В. Золотаревский

стали достаточно быстро интегрироваться в немецкое обще-

ство, став его важной и законопослушной составляющей.

2011 год был окрашен цветами так называемой арабской

весны. Протестная стихия захлестнула большинство стран

Северной Африки, Ближнего Востока и часть государств

Южной Азии. Войны и вооружённые религиозные конфлик-

ты привели в конечном итоге в этих регионах к политиче-

ской дестабилизации и краху экономики. Так постепенно

стали образовываться миграционные потоки в европейские

страны, которые с каждым годом усиливались и достигли

своего апогея в 2015 году.

Неуправляемая волна беженцев из Сирии и Туниса,

Эритреи и Иемена, Сербии и Пакистана и других стран за-

хлестнула Европу. Псевдодемократическая сентименталь-

ность канцлера Германии госпожи Меркель увлажнила её

светлые очи и она с распростёртыми объятиями приняла эту

волну, допустив её разрастание до размеров чудовищного

цунами, сметающего на своём пути традиционные европей-

ские ценности.

В результате к концу 2015 года Германия приняла около

В. Золотаревский

миллиона беженцев – выходцев из разных стран. Это были

преимущественно здоровые молодые мужчины в возрасте

от 20 до 40 лет, вполне обеспеченного вида, оснащённые

современными гаджетами. Они производили впечатление

предварительно хорошо проинструктированных людей,

знающих, что надо не просить, а требовать. Они всем своим

видом выражали недовольство предоставленными им усло-

виями обитания. Величиной социальной помощи, жильём,

немецкой кухней и даже сложившимися веками светскими

и религиозными канонами. Для них, как выяснилось, были

чужды законы и вековые традиции страны, гостеприимно

распахнувшей перед ними свои двери. Невольно напраши-

вается простой риторический вопрос – если всё это вам так

чуждо и нестерпимо, не лучше ли было искать убежище в

странах с привычными ценностями и идентичной менталь-

ностью.

Можно с уверенностью предположить, что условия приё-

ма беженцев были далеки от идеальных, но никто же их не

уговаривал сюда приезжать. Это был их выбор. К сожале-

нию, эта «пустяковая» деталь очень быстро уходила в тень.

А всего-то нужно было немного потерпеть, постепенно при-

спосабливаясь к новым жизненным обстоятельствам, как

это делали все мигранты предыдущих лет. Но они (разуме-

ется не все) считали, что нужно получить всё и сразу. При-

чём на своих условиях. Хотя испокон веков было известно,

что «со своим уставом в чужой монастырь не ходят».

Новые беженцы свободно и бесконтрольно разбредались

по всей стране, не пренебрегая для переездов из города в го-

род даже услугами такси (!). Они пополняли собой и без того

многочисленные преступные группировки, действующие на

территории европейских стран.

Изменения, произошедшие в Германии с момента наше-

ствия беженцев, стали заметны невооружённым глазом. Это

можно было увидеть не только в полицейских отчётах, но и

непосредственно по ситуациям в транспорте и в магазинах,

просто на улицах и на неконтролируемых просторах ин-

тернета. В крупных городах появилась неожиданная игра-

забава: кто во время прогулки в людном месте по внешнему

В. Золотаревский

виду насчитает больше коренных жителей.

К сожалению, из-за неконтролируемого наплыва мигран-

тов Германия всерьёз столкнулась с многочисленными на-

рушениями правопорядка. На фоне повсеместной пропа-

ганды безудержной демократии и толерантности страницы

криминальной хроники переполнялись отчётами о мас-

совых драках и грабежах, убийствах и изнасилованиях. В

стране стали процветать фирмы, выпускающие решётки на

окна, стальные двери и надёжную охранную сигнализацию.

Как показала действительность, в ряды так называемых

беженцев были тщательно внедрены боевики военной груп-

пировки ИГИЛ. По оценке экспертов, занимающихся гло-

бализацией терроризма, на территорию Европы уже про-

никли десятки тысяч обученных исламистских радикалов и

джихадистских миссионеров, предназначенных для выпол-

нения конкретных диверсионных заданий. Можно вполне

определённо утверждать, что под Европу, и в первую оче-

редь под Германию, заложена бомба замедленного действия

огромной разрушительной силы.

Теперь хотелось бы привести актуальные зарисовки по

рассматриваемой теме.

В. Золотаревский

* * *

Лагеря и пункты приёма беженцев. Толпа в ожидании

прибытия гуманитарной помощи. Появилась колонна грузо-

виков. Тысячи протянутых рук. Из машин выгружают кар-

тонные коробки с продуктами, одеждой и лекарствами. Но

на упаковках стоит знак Общества Красного Креста. Толпа

существенно редеет.

* * *

В городской автобус входит темнокожий молодой человек

со стаканчиком кофе. Начинает потихоньку прихлёбывать.

Стоящие рядом пытаются ему объяснить, что в обществен-

ном транспорте нельзя это делать. Показывают на преду-

преждающий красочный плакат. В ответ разыгрывается

сцена полного непонимания и презрительная ухмылка на

закуску. При очередном торможении автобуса – кофе фон-

таном выливается на стоящих рядом пассажиров.

* * *

В один из дней карнавальной недели я ехал в штрассен-

бане, по-нашему в трамвае, переполненном весёлой ряжен-

ной публикой. На одной из остановок в вагон вошёл хлипкий

мужичонка восточной внешности весьма потрёпанного вида.

Каждого, до кого он мог дотянуться, он толкал в бок или пле-

чо и требовал дать ему 1 евро. Надо сказать, большинство,

невзирая на праздничное настроение, ему отказывали, но

всё же нашлись и сочувствующие. Приняв подношение, он

быстро отправлял его в необъятные карманы своих спор-

тивных штанов и переходил к следующему. На моих глазах

один из пассажиров протянул ему пятёрку и тот, в это труд-

но поверить, дал ему 4 евро сдачи. На следующей остановке

из трамвая вышло много народа, и возле меня освободилось

место, куда тут же уселся попрошайка. Каково же было моё

удивление, когда он без всякого стеснения, на глазах изу-

млённой публики, вытащил из «широких штанин» пачку де-

нег и стал их пересчитывать. Я, скосив как лошадь глаз, из

понятного любопытства стал считать вместе с ним. Когда мы

подошли к рубежу в 250 евро, трамвай подошёл к моей оста-

новке, и я вынужден был выйти.

В. Золотаревский

* * *

Небольшой лагерь беженцев в Кёльне. Оборудован по

всем правилам. Спальные места, отопление, электричество

и необходимые санитарно-гигиенические условия. В некото-

рых организовано даже питание. Привозят и минеральную

воду. Молодые люди бросаются к упаковкам с водой, откру-

чивают крышки и, даже не стесняясь посторонних взглядов,

выливают воду под ноги на землю. Оказывается: воду мож-

но пить из крана, а за каждую сданную бутылку дают по 25

центов.

* * *

Резкое увеличение городского населения больше всего

ощущается в общественном транспорте. Молодые люди,

весело и шумно говорящие на незнакомом языке, сидят на

местах предназначенных старикам и инвалидам. Автобус

переполнен. Но они и не думают никому их уступать. Если

вмешивается кто-то из пассажиров, то чаще всего сидящие

делают вид, что не понимают, о чём идёт речь.

* * *

Бассейн с термальными минеральными водами. Боль-

шинство посетителей пожилые люди, получющие в нём

оздоровительные процедуры по прописи врачей. По прави-

лам норм гигиены перед входом в лечебные ёмкости каж-

дый обязан помыться под душем.

В бурлящее джакузи диаметром 3 метра, где уже сидят 6

человек, входит относительно молодая дама, одетая с голо-

вы до ног в нечто чёрное. Какая уж тут гигиена! На замеча-

ние уже сидящих – никакой реакции. Все вынужденно по-

кидают клокочущую ванну, провожаемые кривой улыбкой

дамы в чёрном.

* * *

Особенности медицинского обслуживания. Женщины-

беженки даже в достаточно критических по состоянию здо-

ровья ситуациях категорически отказываются раздеваться

перед врачами-мужчинами. Что уже говорить об отделени-

ях акушерства и гинекологии.

Зато представители мужского пола, попав в европейскую

больничную палату, порой забывают о своём заболевании,

В. Золотаревский

распуская руки (и не только) при виде молоденького жен-

ского персонала среднего звена. Зачастую конфликт удава-

лось уладить лишь с помощью полиции.

* * *

В связи с появлением в общеобразовательных заведени-

ях Германии многочисленных детей беженцев туда стали

направляться указующие циркуляры, в которых расска-

зывалось, как следует вести себя со вновь прибывшими. В

детских садах и школах родителям вручили инструкции,

предписывающие серьёзные ограничения в одежде для де-

вочек. Никаких юбок – только брюки. По сути ненавязчиво

вводился мусульманский дресс-код для местных девочек.

* * *

Австрия. Декабрь 2015 года. Молодой мужчина, беженец из

Ирака, получивший вид на жительство по программе инте-

грации, жестоко изнасиловал в туалетной кабине городского

бассейна 10-летнего сербского мальчика. На суде насильник

объяснил свой поступок незнанием языка (истязаемый им

ребёнок выражал от стыда и боли протест истошными кри-

ками, но на незнакомом для него языке), а главным оправ-

данием действий обвиняемого послужило его заявление, что

«поддался соблазну», так как у «него четыре месяца не было

секса». Судебные органы приняли это во внимание и отпра-

вили дело на доследование, посчитав доводы обвинения не

достаточно убедительными. Может ли быть что-либо позор-

нее этой так называемой европейской демократии.

* * *

Весна 2016 года. Берлин. Район Маобит. Приют мигран-

тов. Беженец из Пакистана, заманив с помощью смартфона

в укромный уголок 6-летнюю иранскую девочку, совершил

над ней насильственные действия. Был схвачен на месте

преступления. От суда Линча его спасла (а жаль!) лишь ре-

шительность охранников. Отец девочки, выхватив нож, бро-

сился на насильника, но его застрелили полицейские, проя-

вив, на мой взгляд, преступную непрофессиональность. Суд

приговорил насильника к 20 месяцам условно... Торжество

либеральных европейских ценностей! Хотелось бы знать,

каков был бы приговор немцу?

В. Золотаревский

* * *

Чудовищные события в новогоднюю ночь на Соборной пло-

щади в Кёльне. Традиционно в эту ночь вокруг Кёльнского

собора собираются десятки тысяч жителей города с шампан-

ским и разнообразной ручной пиротехникой в ожидании но-

вогоднего боя часов. Царит всеобщая праздничная эйфория.

Так было всегда, но не в ночь на 1 января 2016 года.

Тогда в Кельне около тысячи нетрезвых молодых людей

«африканской и арабской внешности» совершили многочис-

ленные нападения на женщин. Группы мужчин по 15 – 20

человек окружали беззащитную женщину, совершая откро-

венные сексуальные домогательства. Наглыми руками они

добирались до интимных мест, оглашая воздух оскорбитель-

ными криками. Этот феномен на арабском языке называ-

ется «тахарруш». К тому же всё это ещё и сопровождалось

кражами кошельков и смартфонов. На следующий день в

полицию поступило более 120 заявлений о домогательствах,

изнасилованиях, оскорблениях и грабеже. Подобные акции

прошли не только в городах Германии, но и в Швейцарии,

Франции и Финляндии.

Не вызывает сомнений, что эти омерзительные события не

были случайными. Дерзость нападавших, несущая все при-

знаки потенциальной безнаказанности, являла собой жела-

ние показать, кто в доме в ближайшее время может стать

хозяином. Спустя несколько дней обер-бургомистр Кельна

Генриетте Рекер не нашла ничего лучшего, как посоветовать

женщинам не гулять поодиночке и держаться от незнаком-

цев «на расстоянии вытянутой руки». И это у себя дома!

* * *

Вот такая грустная картина нарисовалась на теле Евро-

пы, сердечно раскрывшей перед мигрантами свои комфорт-

ные объятия. Судя по всему вновь прибывшие получили

здесь почти депутатскую неприкосновенность. Похоже это

вскоре может привести к ситуации, которая сложилась в

Америке в начале 90-х годов прошлого века, когда из лекси-

кона было убрано слово «негр», а белому человеку стало все

труднее устроиться на работу, поскольку в первую очередь

брали «ущемленных в правах» афроамериканцев.

В. Золотаревский

Сегодня Европа наводнена молодыми людьми так называ-

емого призывного возраста, совершенно непроизводящими

впечатление обездоленных тяготами войны и связанными

с ней лишениями. Можно понять, когда от ужасов войны

бегут женщины с детьми и беспомощные старики. Но совер-

шенно невозможно представить, что из страны, переживаю-

щей тяжелейшие внутренние конфликты, убегают молодые

мужчины, которые, на мой взгляд должны принять какую

либо сторону и с оружием в руках добиваться её победы.

Вот уже несколько лет в Сирии идёт гражданская война.

Воюют сирийцы с сирийцами. Думается, что далеко не всем

в Европе понятно, кто и за что там борется. Но самим-то си-

рийцам, надо полагать, всё понятно. С одной стороны, это

столкновение между правительственными силами и оп-

позицией, а с другой – непрекращающиеся религиозные

войны между суннитами, шиитами и алавитами. Конечно,

любые войны несут неисчислимые беды – гибель людей, го-

лод и разруху. Но вновь и вновь возникает вопрос: не спра-

ведливее было бы остаться в своей стране для налаживания

мирной жизни, чем бежать от проблемы в Европу в поисках

лучшей жизни.

Не припомню случая, чтобы во время перманентной вой-

ны Израиля с окружающими его арабскими странами (будь-

то объявленной или необъявленной – гибридной) появилась

такая категория – беженцы-изрильтяне. Даже режет слух.

Зато доподлинно известно, что израильские юноши девуш-

ки стремятся к службе в армии, причём именно в действую-

щие части, чтобы иметь возможность в любой момент стать

на защиту своей страны, своих детей и стариков.

Всё чаще на улицах городов Германии можно встретить

людей, лица которых невозможно разглядеть. Это, на мой

взгляд, в условиях тотального терроризма просто недопу-

стимо. Вроде бы идёт женщина... А может быть и мужчина,

как Абдулла в фильме «Белое солнце пустыни». И кто зна-

ет, что у неё (него) под паранджой – автомат Калашникова

или пояс шахида. Или таким образом ненавязчиво в Европу

внедряются правила мусульманского мира, вплоть до зако-

нов шариата.

В. Золотаревский

Безусловно следует с уважением относиться к особен-

ностям национальной одежды, как отражению вековых

народных (религиозных) традиций. Как в известном анекдо-

те: «во-первых, это красиво!». А если серьёзно, то кому могут

помешать украинские вышиванки или русские косоворотки,

еврейские кипы или хасидские меховые шляпы, арабские

куфия, хиджаб или тюрбан, но чадра или паранджа, закры-

вающие фигуру с головы до ног, оставляя лишь узкую про-

резь для глаз, как бойницу в долговременной огневой точке,

это не только тревожно, но, пожалуй, даже агрессивно дис-

сонирует традиционной европейской ментальности.

События, происходящие в Европе в последние годы, край-

не обострили и без того напряженные отношения между ми-

грантами и коренными европейцами. Приверженцы исла-

ма уже не одно десятилетие наращивают свое присутствие,

а многие из них живут в Старом Свете уже не в первом поко-

лении. Ислам уже является второй религией в Европе после

христианства и при этом самой быстрорастущей. Сегодня

число мусульман в Европе выросло с 30 млн. человек в 1990

году до 50 млн. в 2015 году. Из них 75% составляют сунниты,

7% – шииты, 13% – алавиты, а остальные – салафиты.

Если темпы роста сохранятся, а европейские лидеры не

найдут путей для спасения европейских ценностей, то по

прогнозам экспертов к 2100 году 25% жителей Европы бу-

дут исповедовать ислам. Но хуже всего-то, что удельный вес

салафитов среди приверженцев ислама непрерывно растёт.

А салафизм – самое радикальное мусульманское движение,

готовящее непримиримых фанатиков джихада.

В результате может появится новое геополитическое яв-

ление – массовые беженцы из Европы. Не хотелось бы до-

жить до этого.

Кёльн, 2016 год.

В. Золотаревский

В потёмках

языкознания

В. Золотаревский

На самом деле, речь здесь пойдёт о блуждании в потёмках

языконезнания. Ни для кого не секрет, что чем больше язы-

ков человек знает, тем он духовно богаче, причём в условиях

современного мира это ссущественнее вдвойне. Знание ино-

странных языков даёт возможность получать информацию

из разных (это важно), порой противоречивых (ещё важнее),

источников, что позволяет создать более полную картину по

интересующему материалу. Кроме того, владение языка-

ми при пересечении государственных границ даёт зелёный

свет возможности широкого общения и взаимопониманию

между людьми. При этом достаточно одного или двух из об-

щепринятых международных языков. А что уже говорить о

полиглотах… Эти люди, разумеется, «товар» штучный.

Однако истории известны такие уникумы. Не могу отка-

зать себе в удовольствии напомнить о двух-трёх наиболее вы-

дающихся из них. Первой в истории женщиной-полиглотом,

а может быть и единственной, была царица Египта Клеопа-

тра. Она свободно владела более чем 10 древними языками,

что справедливости ради следует заметить, не спасло её от

трагической участи. Знаменитый американский певец Поль

Робсон – обладатель редкого по красоте и глубине голоса

(бас-профундо) знал не менее 20 языков. Но с особым пиете-

том и искренней грустью я называю имя недавно ушедшего

из жизни видного лингвиста Вячеслава Иванова, человека

феноменальной эрудиции, говорящего на всех европейских

языках. Его блестящие исследования в области семантики

были опубликованы в большинстве цивилизованных стран

планеты.

Мне же в моей прошлой жизни вполне хватало прилично-

го владения русским языком. Ненавязчивое преподавание

английского языка в школах и институтах в условиях же-

лезного занавеса казалось тогда совершенно бессмысленной

затеей (где же его применять-то). Да и метод преподавания

был абсолютно формальным. Мы тупо сдавали десятки ты-

сяч знаков (как правило, из газеты «Moscow news»), что удо-

влетворяло обе стороны. Общение же на украинском языке

для нас жителей Киева практически не вызывало особых

трудностей. Тем более, что в те годы в Киеве основным

В. Золотаревский

языком общения был некий суржик – крутой замес из рус-

ского (преимущественно) и украинского языков с редкими

включениями словечек на идиш. Психологически безотказ-

но действовала аксиома: «Язык до Киева доведёт». А уж, ка-

ким он будет (вплоть до языка жестов) не важно. Лишь бы

можно было понять друг друга.

Всё началось, когда мы неожиданно быстро получили

разрешение на выезд в Германию. В надежде нагнать упу-

щенное время, мы

попытались в ав-

ральном режиме

начать изучение

немецкого языка,

хотя

прекрасно

понимали, что это

было уже покуше-

ние с негодными

средствами.

Вся

наша

языковая

беспомощность об-

наружилось сразу

уже при первом

посещении

про-

довольственного

магазина в ка-

рантинном лагере

Унна-Массен.

панике, шурша страницами словаря, мы старались донести

до смотревшей в недоумении на нас продавщицы, что имен-

но хотели бы купить. Здесь не помогали ни наши вырази-

тельные голодные взгляды, ни требовательные указующие

жесты, ни попытки призвать на помощь гипноз или теле-

патию. Продавщице нужно было лишь услышать название

вожделенного продукта. Но этого-то как раз и не всегда ей

удавалось добиться. И тогда приходилось, униженно под-

жав хвост, уходить ни с чем. В такие минуты душу разъеда-

ло чувство зависти к представителям фауны, которые могли

общаться друг с другом не лингвистическим способом. Даже

В. Золотаревский

волки, сделав стойку, своим немигающим взглядом могли

передать визави без единого звука свою агрессивную волю

или кровожадное желание. А тут, как собака, всё знаешь,

всё понимаешь, а сказать не можешь. Вот уж действительно

– «язык мой – враг мой», точнее его отсутствие.

Иногда можно было стать свидетелем, когда кто-то из

вновь прибывших в крайнем раздражении, ставя ударе-

ние на каждом слоге, в десятый раз повторяет продавщи-

це: «МО-ЛО-КО, МО-ЛО-КО…». Не добившись желаемого,

он (она), с возмущением оглядываясь на окружающих, де-

монстрирует всем своим видом, дескать, казалось бы, чего

проще. Тут, пожалуй, уместно припомнить один старый, но

симпатичный анекдот. Идут двое по улице, а навстречу им

бежит иностранец. С ним явно что-то не ладно. Подбегая к

ним, он пытается у них что-то спрасить на разных языках:

«Do you speak English? Sprechen Sie Deutsch? Parli italiano?»

Те в ответ только пожимают плечами. Иностранец, махнув

в досаде рукой, убегает. Тогда один другому говорит: «Ты по-

смотри, какой образованный человек! Столько языков зна-

ет! А что это ему дало?».

Однажды, пытаясь объясниться на бирже труда, я запу-

тался окончательно. Сотрудница этого заведения, увидев

моё замешательство, стала, как позже выяснилось, мне по-

могать, задавая свои вопросы отчётливо и громко. А немец-

кий разговорный язык, как известно, отличается некой гру-

боватой резкостью. Тут я и вовсе сник, приняв повышение

голоса и серьёзное выражение лица чиновницы за выволоч-

ку. Благо, рядом оказался человек, знающий и русский, и

немецкий языки, и ситуация разрулилась.

Не хотелось бы уподобляться известному учёному – отцу

всех советских народов, который на старости лет оказался

ещё и крупным специалистом в вопросах языкознания, но

внутренний голос мне подсказывает, что нужно хотя бы по-

верхностно придать моему эссе признаки наукообразия.

Я не сделаю открытия, если стану утверждать, что важней-

шим признаком, выделяющим человека из мира животных,

является его способность общения с внешней средой при

помощи использования комбинации определённых знаков,

В. Золотаревский

как для визуального, так и для звукового восприятия. Ведь

человеческий организм оснащён всеми необходимыми

устройствами, или, как бы сказали сегодня, физиологиче-

скими гаджетами. Так язык и горло служат для создания

звуков, механизм уха – чтобы их принимать, а мозг в роли

центрального компьютера сохраняет и обрабатывает всю по-

ступающую информацию, как визуальную, так и звуковую.

Причём предлагаю обратить внимание на то, что большин-

ство органов в человеческом организме парное, а вот язык –

один. Не говорит ли это о его уникальности? Так пользуйся

же! Усердно и разнообразно. Ан, нет.

Всё, казалось бы, тщательно продумано, но не тут то было.

Оказывается (!), родной язык незаметно, не требуя никакого

специального обучения (спасибо родителям, бабушкам и де-

душкам), впитывается в каждого из нас с молоком матери.

Что же касается иностранных языков, то они в молодости

воспринимаются, используя современные методики и соот-

ветствующую среду обитания, достаточно легко. Это, увы,

не происходит с людьми, уже перевалившими за 50 лет.

Безусловно, поношенные мозги в этом процессе плохие по-

мощники, но, очевидно, дело не только в этом. Существует

такое понятие, как способность к изучению языков. И да-

леко не все обладают этим талантом. Но главным, на мой

взгляд, является желание и воля. А уж этими качествами

владеют и вовсе единицы. В нашем окружении я знаю лишь

одну даму, которая, приехав в Германию безъязыкой, как,

впрочем, и основная масса, сумела самостоятельно, практи-

чески не выходя из дома, освоить довольно прилично живой

немецкий язык. Хвала и честь! И белая зависть. Меня на

такое самоотверженное затворничество не хватило. По моим

наблюдениям, большинство с этим также не справились.

Кроме того, «пятидесятники» (условно так их назовём) как

рабочая сила, имея избыточный возраст и языковую недо-

статочность, на фоне общей безработицы, уже не представ-

ляли для работодателей никакого интереса. А нет работы,

то есть постоянной языковой среды, значит, нет и продви-

жения в языке. Поэтому многие приехавшие сюда на посто-

янное место жительства стали сбиваться в русскоязычные

В. Золотаревский

сообщества, окончательно теряя возможность хоть как-то

интегрироваться в эту самую немецкую языковую среду.

Две трети населения нашей планеты разговаривают при-

мерно на сорока языках. При этом считается, что всего в

мире существует около 7000 языков. С развитием цивили-

зации человечество стало испытывать острую потребность в

универсальном международном общении, как средстве по-

лучения необходимой информации для успешного продви-

жения в науке, производстве, торговле и культуре. Дошло

до того, что в конце XIX появился так называемый вспомо-

гательный язык – эсперанто, сотканный на базе наиболее

употребимых языков Европы. Его создатель, Лазарь Замен-

гоф, был уверен, что эсперанто, благодаря крайне простой

грамматики и отсутствию в правилах исключений, завоюет

всеобщую популярность. Однако этого не случилось. В на-

стоящее время эсперантисты напоминают скорее элитную

интеллектуальную секту с очень ограниченными возможно-

стями применения своих знаний.

Но, как говорится в известной французской поговорке,

вернёмся к нашим бараном. И это не так далеко от исти-

ны. Приехав в Германию, я самонадеянно был убеждён, что

язык придёт сам. Правда, прошло уже более двадцати лет, а

он всё не приходит, точнее почти не приходит. Даже невзи-

рая на полугодовые языковые курсы, на которые нас отпра-

вили уже в первый год пребывания. Все уроки проходили

исключительно на немецком языке, который для большин-

ства оставался тайной за семью печатями. Так что знамени-

тый метод полного погружения в иностранный язык лично

на мне потерпел фиаско. Я думаю, что стрессовое состояние

начального периода иммиграции и возраст, скажем не пер-

вой свежести, а мне тогда было 56 лет, тоже сыграли свою

немаловажную роль. Конечно, какие-то ничтожные под-

вижки были. Но для участия в важных переговорах (офи-

циальные учреждения, врачи) мне по-прежнему нужен был

переводчик.

К тому же, мы были настолько закомплексованы, так стес-

нялись своего языконезнания, что даже тогда, когда и мог-

ли что-то пролепетать по-немецки, всё равно открыть рот

В. Золотаревский

не представлялось возможным. Просто никак не удавалось

преодолеть ощущения надвигающегося позора. Мы завидо-

вали тем, кто с лёгкостью без какого-либо стыда приставали

с любыми чаще всего надуманными вопросами к прохожим

на улице или продавцам в магазине, совершенно не обра-

щая внимания на не всегда благожелательную реакцию.

Но, как показала практика, это всё же приносило свои пло-

ды. А мы («в нашем-то возрасте»), страдая синдромом за-

вышенной самооценки, не могли себе позволить выглядеть

первоклассниками.

Иногда можно было наблюдать достаточно типичную

сценку. Подомный мне языковый инвалид, собрав по крохам

фразу, в полной уверенности в её грамматической непогре-

шимости, обращался с ней к местному жителю, но получал

В. Золотаревский

ответ, в котором нельзя было разобрать ни единого слова. И

это не могло не нервировать, а порой даже и раздражать. «А

ларчик просто открывался». В Кёльне среди основной части

населения господствует особый кёльнский диалект, назы-

ваемый «кёльш». В нём шипящие звуки превалируют над

всеми остальными. А на языковых курсах нам преподавали,

разумеется, чистый язык без малейших жаргонных приме-

сей. Особенно забавно было услышать, как при знакомстве

один представляется другому на кёльше. На высоком не-

мецком (хох дойч) это прозвучало бы: «Их хайсе Ганс», озна-

чающее всего лишь: «Меня зовут Ганс». В то время, как на

«кёльш» произносится: «Ишь шайсе Ганс», что в переводе на

русский фактически выглядит странным признанием: «Я

дерьмовый Ганс».

Однако, мне кажется, пора уже завершать мои псевдоя-

зыковедческие размышлизмы. Прошло уже почти четверть

века как я здесь, а языком так толком и не ведаю. И всё-

таки, как не трудно без языка, но заставить себя его учить

всерьёз не могу. Вот уж действительно не ведаю, что творю.

Нет, конечно, язык, так или иначе, невзирая на мою пато-

логическую пассивность, всё-таки потихоньку пробивается.

Но не читать мне в оригинале ни Томаса Манна, ни Франца

Кафку, ни Генриха Гейне. А так бы хотелось! Придётся до-

живать с этим чувством.

А теперь во мне зреет, и я это ощущаю всеми фибрами

своей души, какое-то необъяснимое почти языческое чув-

ство преклонения перед хрустальной вершиной языкозна-

ния. Для меня немецкий язык стал непостижимым идолом.

Лишь немного настораживает то, будто я, презрев все обще-

принятые религии мира, могу вернуться к язычеству.

Декабрь, 2017 год

В. Золотаревский

Еврейство

В. Золотаревский

Так уж случилось, что при получении своего первого па-

спорта в графе национальность мне написали – еврей. Это

было сделано районной паспортисткой вполне осознанно и

законно на основании предъявленных метрических свиде-

тельств моих бесконечно дорогих мне родителей. Мои мама

и папа были, так сказать, стопроцентными евреями, о чём

можно было судить даже по не слишком густому генеалоги-

ческому древу нашей семьи.

К сожалению, я знаю о своих предках лишь на глубину

третьего поколения, то есть, лишь о моих бабушках и дедуш-

ках по обеим линиям. Теперь, разумеется, я очень сожалею

об этом, как, впрочем, и о многом другом. Я сожалею о том,

что Советской власти так легко удалось вложить в наши

доверчивые души психологию «Иванов, не помнящих род-

ства». Так власти было удобнее управлять людьми, а народ

жил по принципу: «Меньше знаешь – крепче спишь». А то

ненароком среди предков, пусть даже в третьем поколении,

могли обнаружится люди неугодные этой самой власти.

Приходится сожалеть и о том, что не проявлял в своё вре-

мя даже малейшего стремления к изучению языка европей-

ского еврейства – идиш, которым вполне прилично владели

В. Золотаревский

мои дорогие родители. Правла, они переходили на идиш,

лишь когда хотели в моём присутствии что-то сказать друг

другу, чтобы я не понял.

Что же касается религиозного самоощущения принадлеж-

ности к еврейской национальности, то тут у меня полная не-

разбериха. Мне так и не удалось по-настоящему прийти к

Б-гу. Это меня всегда очень огорчало. Выручало лишь ощу-

щение, что всё же Б-г есть во мне, но какой-то не общеприня-

тый, а только мне ведомый, причём созданный не сердцем,

а разумом. Мало того, я так и не смог для себя решить, что

такое еврейство. То ли это национальность, то есть, принад-

лежность к еврейскому народу по крови, то ли убеждённое

следование основам иудаизма и законам Галахи.

Слова «еврей» и «антисемитизм» для меня неразрывно

связаны. По сути, я узнал, что я еврей только столкнувшись

впервые с проявлением антисемитизма. Это было, когда я

учился в 6-ом классе. Из рук в руки передавался тетрадный

листок под названием «Еврейская правда», оформленный

ручонками моих соучеников, с грязными текстами и карика-

турами, которые могли бы успешно конкурировать с антисе-

митскими листовками «Чёрной сотни» или прокламациями

В. Золотаревский

Геббельса. В дальнейшем мне неоднократно приходилось

сталкиваться с проявлениями антисемитизма. Так трижды

я безуспешно поступал в институт на стационарное обуче-

нию, но в результате всё же был допущен только к вечерне-

му образованию.

В продолжение темы хочется припомнить одно из семей-

ных преданий, услышенного от папы, который был родом

из Черкасс. Это было в послереволюционные годы, когда

власть в Украине переходила из рук в руки – то немцам,

то белым, то красным. Однажды в Черкассы ворвалась бан-

да атамана Зелёного (Данило Терпило) и перво-наперво

занялась любимым делом бандитов всех мастей – устрои-

ли еврейский погром. Последствия были ужасающими. Во

двор к бабушке и дедушке ворвались два всадника, круша

и истребляя на ходу всё, что под руку попадалось. Дедушка

выскочил в одном нижнем белье на веранду, над которой

висела вывеска «Фотография Золотаревского», и на вопрос

бандитов: «Ты хто такий? Жид?» (ведь фамилия была не

явно еврейской), дедушка, очевидно от страха, простодушно

ответил: «Нет, я фотограф». Бандиты переглянулись и по-

скакали дальше вершить своё кровавое дело. Возможно, эта

нелепость спасла жизнь всей семье.

Уже на моих глазах после Второй мировой войны стали

разворачиваться события, несущие непосредственную угро-

зу всем живущим в стране евреям. В конце сороковых в

СССР началась охота на ведьм. На роли ведьм, конечно же,

были назначены евреи. Это и дело врачей, и борьба с так

называемыми безродными космополитами, и подготовка к

переселению евреев в Биробиджан. Судя по всему, для Ста-

лина чудовищных жертв Холокоста оказалось не достаточ-

но, и он решил внести свою лепту в окончательное решение

еврейского вопроса.

Если бы наши праотцы – библейские патриархи Авра-

ам, Исаак и Иаков знали через что придётся пройти евре-

ям на протяжении своей почти четырёхтысячелетней исто-

рии, они, я думаю, постарались бы что-то в своём замысле

изменить. Однако допустимые рамки небольшого эссе не

позволяют сколько-нибудь подробно исследовать причины

В. Золотаревский

появления антисемитизма. И всё же хотелось хотя бы осто-

рожно коснуться этой болезненной темы.

Толчком к размышлениям на эту тему стала книга И. Гу-

бермана и А. Окуня «Путеводитель по стране сионских му-

дрецов». В ней поразительный сплав еврейского юмора,

ярких описаний всех значимых мест, энциклопедических

знаний и абсолютно наплевательского отношения к исто-

рии, как науке, а потому она читается с особым интересом

и улыбкой. Жаль только, что эта милая многостраничная

трепотня закончилась возмутительной, на мой взгляд, 34-

ой главой, в которой авторы с изяществом стада слонов в

посудной лавке превращают малоподготовленного читате-

ля в активного антисемита. Разве можно, касаясь такой бо-

лезненной темы, действовать по принципу – «ради красного

словца не пожалею и отца»!

Как можно вообще о народе в целом говорить столько га-

достей и тем более о народе, к которому волею случая сам

принадлежишь! Зачем таким талантливым и успешным

людям понадобилось так цинично заигрывать с Чёрной

сотней и ёрничать на темы о самоидентификации, нацио-

нальном характере и национальной гордости евреев, забыв

при этом о собственной просто человеческой гордости? Во-

обще, на мой взгляд, национальная гордость – это чушь.

Гордиться можно умом, талантом, образованием, твёрдым

характером, наконец, воспитанием, но не генетическим ка-

лейдоскопом ДНК, случайно собранным в каждом отдель-

но взятом организме. Я думаю, что национальные черты не

закладываются набором ДНК, а создаются историческим и

географическим фоном, в котором развивается та или иная

человеческая группа или общность. Мне совершенно без-

различно было бы знать, кто я по национальности, если бы

так настойчиво и жестоко не напоминали об этом. Кажется,

Ежи Лец когда-то писал: «Я – еврей, но не по той крови,

которая течёт в жилах, а по той, что течёт из жил». Я не

хочу жить, всё время помня, что я еврей. Я хочу чувство-

вать себя просто человеком. Когда я слышу, что все евреи

хитрые, жадные и трусливые (малый набор антисемита), то

вынужденно, к стыду своему, становлюсь в оборонительную

В. Золотаревский

позицию и защищаюсь. Тогда и только тогда я педалирую

на своём еврействе, восхищаясь чудом создания за столь

исторически короткий срок государства Израиль, выдающи-

мися достижениями евреев в области мировой культуры и

науки, их вкладом в военное время и подвигами лучшей в

мире разведки «Моссад». Хотелось бы завершить это горя-

чее эссе высказыванием выдающегося деятеля сионистского

движения Макса Нордау: «Евреи добиваются превосходства

лишь потому, что им отказано в равенстве».

Кёльн, 1999 год

В. Золотаревский

Паутина

В. Золотаревский

Сегодня в Украине идёт страшная война, спровоцирован-

ная Россией и при её непосредственном преступном участии.

Её национальный лидер, усвоивший все худшие чекистские

черты из своего прошлого, осуществляет беспрецедентную

агрессию против дружественного (в прошлом) украинского

народа в нарушение всех существующих международных

норм и правил. Мстительность, жадность, трусость и бессо-

вестная лживость – главные движущие силы его поступков.

Крутой пацан с рейтингом свыше 80% от зомбированного

населения России.

На политический Олимп Путин выскочил, как чёрт из та-

бакерки. С середины 1990 года по 1 декабря 2000 года эта

серая мышь чудесным образом прошла путь от помощника

председателя Ленинградского городского Совета до Прези-

дента России. История таких примеров до сих пор не знала.

Это было похоже на сверхудачную операцию КГБ. Большин-

ство коллег Путина по Ленинградской мэрии, по службе в

КГБ и даже по кооперативу «Озеро» заняли ответственные

властные посты и стали владельцами неисчислимых состо-

яний. Эта паутина опутала всю страну, которая с каждым

В. Золотаревский

годом всё больше теряет свои несметные богатства в её лип-

ких объятиях. Прислужливые политологи-пропагандисты

объявили, что едва ли не главным достижением путинского

правления является устойчивая стабильность в стране. Вот

основные вехи этой стабильности.

● Возобновление войны в Чечне в 1999 году. Потери неис-

числимые.

● Взрывы жилых домов в сентябре 1999 года в российских

городах Буйнакске, Москве и Волгодонске. Погибли 307 че-

ловек.

● Владимир Гусинский – медиа-магнат. В 2000 году был

вынужден уехать из России, отдав телеканал НТВ путин-

ским прихлебателям.

● Борис Березовский – предприниматель, политический

деятель, в 2000 году бежал в Лондон от прямого преследова-

ния. Путину важно было забрать у него контроль над ОРТ

и рядом центральных газет. Ушёл из жизни 23 марта 2013

года при достаточно загадочных обстоятельствах.

● Теракт на Дубровке («Норд-Ост) в октябре 2002 года.

По официальным данным погибли 130 человек из числа за-

ложников.

● В 2003 году последовали взрывы в Москве на 1-й

Тверской-Ямской улице и во время рок-фестиваля «Крылья»

в Тушино.

● 17 апреля 2003 года убит Сергей Николаевич Юшен-

ков депутат Государственной Думы, стоящий в оппозиции

к власти.

● 3 июля 2003 года после странной скоротечной болезни

умер Юрий Петрович Щекочихин – российский журналист

и писатель, превратившийся за две недели в глубокого ста-

рика. Он входил в группу активной оппозиции Путину.

● Взрыв в московском метро 6 февраля 2004 года. Погиб-

ли 43 человека.

● Захват террористами школы в Беслане 1 сентября 2004

года. При освобождении заложников были убиты 334 чело-

века, из них 186 детей.

● Михаил Ходорковский – предприниматель и обществен-

ный деятель, глава нефтяной компании «ЮКОС» с активами

В. Золотаревский

в 15 млрд долларов. Должен был бы поделиться, но не захо-

тел, а главное – в феврале 2003 года на совещании в Кремле

наехал на пахана. А за базар нужно отвечать. Арестован по

обвинению в хищениях и неуплате налогов 25 октября 2003

года. Был демонстративно помилован в декабре 2013 года.

● 7 октября 2006 года застрелена Анна Политковская –

журналистка, правозащитница. Писала правду о событиях

в Чечне.

● В 2006 году в результате отравления полонием-210 умер

Александр Литвиненко – подполковник ГБ, критик россий-

ских властей и персонально Путина. Его предполагаемый

отравитель Луговой вскоре стал депутатом Верховного Со-

вета, получив неприкосновенность.

● 2008 год. Вооружённый конфликт в Южной Осетии и

Абхазии, между Грузией и Россией. Погибшими считаются

тысячи людей, но официальных данных, которым можно

было бы верить, нет.

● В сентябре 2010 года смертницы подорвали себя на

станциях метро «Лубянка» и «Парк культуры», в результате

чего погибли 41 человек.

● Теракт в Домодедово 24 января 2011 года. Погибли 37

человек.

● Алексей Навальный – политический и общественный

деятель. Назвал власть Путина «властью воров и жуликов».

18 июля 2013 года районный суд города Кирова приговорил

его к пяти годам колонии.

● В 2013 году в России в ДТП погибло более 27 тыс. чело-

век, что в 3–4 раза выше, чем в ведущих государствах Евро-

пы и Азии.

● В марте 2014 года при ловко организованном всена-

родном ликовании после тщательной подготовки и при ак-

тивной военной поддержке России Крым стал субъектом

Российской Федерации в нарушение всех норм междуна-

родного права.

● Апрель 2014 года. Военное вторжение отпускников из

России и начало гибридной войны в Донецкой и Луганской

областях

● 27 февраля 2015 года поздним вечером на Большом

В. Золотаревский

Москворецком мосту в Москве возле Кремля был убит

выдающийся российский политик Борис Ефимович Немцов.

Этот перечень можно было бы продолжать и продолжать.

Но мне кажется, что и приведенных выше фактов вполне

достаточно, чтобы можно было представить, как на самом

деле выглядит пресловутая путинская стабильность.

Сейчас Россия задыхается в тисках непредставимой по

своим масштабам коррупции, всё разворовано, страна дер-

жится только на нефте-долларах, более или менее терпи-

мый уровень жизни поддерживается только в нескольких

крупных городах. Ложь, изрыгаемая прикормленными

СМИ, ежечасно обрушивается на и без того зомбированные

головы электората, обеспечивающего национальному лиде-

ру необходимый рейтинг.

А в Украине ежедневно льётся кровь и гибнут люди. Ма-

тери оплакивают ушедших из жизни сыновей, многие дети

больше никогда не увидят своих отцов, жёны провожают му-

жей в безвозвратные командировки. А в России гробовым,

в полном смысле этого слова, молчанием встречают непре-

рывный поток «груза 200».

Выдающийся русский писатель Михаил Евграфович

Салтыков-Щедрин как-то признался: «Если я усну и про-

снусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит

в России, я отвечу: пьют и воруют …». Хочется добавить: «И

непрерывно лгут...».

Тревожно сжимается сердце...

Кёльн, 2015 год

В. Золотаревский

Метаморфоза

В. Золотаревский

В наивной попытке предотвратить узнаваемость для про-

стоты мы в дальнейшем главных персонажей этого пове-

ствования будем бесхитростно называть Я и ОН. Связанные

с этим неудобства кажутся мне легко преодолимыми, по-

скольку рассказ будет вестись от первого лица. Справедли-

вости ради следует заметить, что нас – неразлучных друзей

на первых порах было трое. Эта ситуация была пророчески

описана А.С.Пушкиным в стихотворении «Арион». Лишь за-

менив одно слово в первой строчке, получится: «Нас было

трое на челне». Но судьбе было угодно (по разным причи-

нам, о которых речь пойдёт дальше), чтобы от нашей троицы

остался Я один. На эту тему мне и захотелось поразмыш-

лять. Так что далее речь главным образом пойдёт лишь о

двоих. Героем моего повествования станет ОН, а роль второ-

го плана будет отдана мне.

Я взялся за это эссе в попытке понять, как в одном челове-

ке смогли гармонично существовать взаимно исключающие

друг друга черты: тонкий ум и слепое следование разного

рода догмам; душевная щедрость и эмоциональная сухость;

деликатность и прямое хамство по отношению к подчинён-

ным и даже близким; интеллект и ограниченность кругозо-

ра; железная воля и житейские слабости. Я старался понять,

как могло так случиться, что к концу жизни при полном фи-

нансовом благополучии ОН остался один-одинёшенек без

друзей и близких, если только не брать во внимание бес-

конечно преданную ему вторую жену.

Наши добрые отношения зародились

внезапно, как это бывает только в моло-

дости. Фундаментом дружбы стали жере-

бячья молодость и безусловная общность

интересов. Мы познакомились, когда нам

оставался всего лишь год до получения

аттестата зрелости, к которому мы оба

подбирались с весьма скромными резуль-

татами, невзирая на то, что планировали

после окончания школы получить ещё и высшее образова-

ние. При этом уровень школьных достижений нас нимало

не тревожил. Правда, в силу разных причин. Меня – из-за

В. Золотаревский

общей беспечности, порождаемой несгибаемой самоуверен-

ностью. Его – благодаря твёрдой вере в могущественные

связи отца. И действительно, ОН без больших проблем и

переживаний стал студентом престижного строительного

института, правда, не очень козырного сантехнического фа-

культета. Записные остряки говорили, что студенты этого

факультета приветствуют друг друга историческим возгла-

сом Архимеда – «Эврика!» и жестом, имитирующим движе-

ние руки при сливе воды из бачка в унитаз. Тут требуется

короткое разъяснение. Сегодняшняя молодёжь, да, пожа-

луй, и даже люди среднего возраста вряд ли знают, что ещё

не так давно сливные бачки располагались под потолком.

Из них струилась цепочка с фаянсовой ручкой, которую и

следовало дёргать этим характерным жестом.

Что же касается меня, то три года спустя, Я был в нерав-

ной борьбе зачислен с третьей «зачётной» попытки в Киев-

ский политехнический институт, но лишь на вечернее от-

деление.

Нас объединяла любовь к поэзии и современной зару-

бежной музыке. Это Заболоцкий и Самойлов, Тарковский

и Межиров, Пресли и Синатра, Битлз и роллинг Стоун. А

позднее Иглесиас и Хампердинк, Ободзинский и Влади-

мир Высоцкий, многие песни которого мы знали наизусть

и могли слушать их бесконечно. Несмотря на то, что в те

годы их пластинки были совершенно недоступны, всё ре-

шалось (подпольно) при помощи магнитофонных записей,

передаваемых с рук на руки, и так называемой «музыки на

рёбрах» – гибких самодельных пластинок, записанных на

рентгеновских плёнках.

Бывало, если позволяли финансы, мы поднимали себе

тонус горячительными напитками, умеренно развлекались

с девчонками и неумеренно валяли дурака. Короче, вели

себя так, как и положено вести себя в таком возрасте. Если

будни ещё были более или менее загружены относительно

серьёзными делами, то в выходные дни мы пускались во все

тяжкие, порой вызывая недоумение окружающих – дескать,

кто их отвязал? А всё объяснялось очень просто – нас тогда

объединяла молодость. «Нас водила молодость в сабельный

В. Золотаревский

поход». Ведь мы познакомились, когда нам было всего по 16

лет.

Став студентом стационара, его естественно закружила

студенческая жизнь. Не подумайте лишнего – не учёба, а

именно кутерьма и бесшабашность студенческого существо-

вания. И всё было бы прекрасно, если бы не досадная необ-

ходимость в сдаче зачётов и экзаменов. Учился ОН, спустя

рукава, и даже дважды был на грани отчисления. Но мир не

без добрых людей.

На этом фоне моя жизнь выглядела достаточно напря-

жённо. Мне приходилось совмещать тяжёлую работу на за-

воде с изнурительным вечерним обучением. И всё же нам

удавалось находить время для одной дружеских посиделок

и весёлых застолий. Мы часто собирались у моей соученицы,

которая жила с мамой и сестрой в коммунальной квартире,

занимая в ней одну большую комнату. Но это не мешало

сделать её местом наших постоянных и радостных встреч.

С этой квартирой были связаны многие эпизоды нашей бес-

путной молодости.

Припоминается встреча Нового 1957 года, которую мы

там отмечали. Собралась небольшая компания. Помимо на-

шего привычного ядра к нам присоединились три девчонки

из близлежащего общежития. Всё было, как обычно, – лёг-

кая выпивка, ещё легче закуска и танцы в интимном полу-

мраке. Вскоре все, кто мог, разбились по парам и разбрелись

по манящему тёмному лабиринту коммунальной квартиры.

Кухня, ванная комната, антресоли и даже небольшая кла-

довка – все эти территории были свидетелями наших забав.

Я с подружкой и ещё одна пара остались в комнате. Спустя

некоторое время к нам без стука ворвался ОН и взволнован-

ным голосом возвестил: «Я сейчас трахался с членом пар-

тии!». Я, понятное дело, обрадовался за своего друга, посчи-

тав этот эпизод первой ступенькой его карьерной лестницы.

Оставался у меня лишь один вопрос, в какой момент их бли-

зости она открыла ему эту почти государственную тайну?

Может быть, партбилет впивался ей в одну из эрогенных

точек, создавая тем самым новые высокие ощущения при

выполнении такого важного партийного задания.

В. Золотаревский

Что же касается карьерного роста, то всей дальнейшей

судьбой, ОН доказал своё неоспоримое преимущество перед

нами. Человек небольшого роста, субтильного телосложе-

ния, но с хорошей фигурой и приятной внешностью ОН не

сразу обращал на себя внимание, хотя, на мой взгляд, в нём

уже тогда ощущались харизматичность и замашки лидера.

Внешне мы были полнейшими антиподами. В отличие от

моего друга Я был высокого роста, но худющий и сутулый.

Моё лицо украшали веснушки и крючковатый нос, изобли-

чающий мою национальную принадлежность, а на голове

горел пионерский костёр – ярко-рыжие кудри, которые спу-

стя не так уж много лет стали, к моему огорчению, покидать

место своей прежней дислокации. В отличие от меня, его

нельзя было отнести к краснобаям. Хотя мозги его работа-

ли хорошо, даже порой изысканно, но его речь отличалась

какой-то заторможенностью, а фразы складывались со скри-

пом, как бы нехотя. Давно известно, что люди маленького

роста зачастую страдают наполеоновским комплексом. Од-

нако лишь достойные «коротышки», ведомые неудержимы-

ми амбициями, достигают серьёзных карьерных высот. И

по мере продвижения вверх у моего друг росли аппетиты и

соответственно им запросы. Если квартира, то – избыточно

большая, если машина, то – самая крутая, если собака, то

– величиной с хорошо откормленного телёнка. И, думается

мне, не случайно обе его жены оказались существенно выше

его ростом.

При всей своей флегматичности ОН был очень азартным

человеком, тяжело переживая поражения, даже пустяковые

– скажем, при игре с приятелями в шахматы. ОН любил за-

ключать всевозможные пари, в которых чаще всего одержи-

вал победу. Так, однажды ОН предложил нам пари, что под-

нимется на пятый этаж по лестнице дома с высоченными

межэтажными перекрытиями, усадив себе на плечи здоро-

венного обалдуя – нашего приятеля, весившего килограмм

на 15 больше его самого. Мы с пристрастием и дурацким

ржанием сопровождали эту процессию, но в конечном ито-

ге вынуждены были под неискренние аплодисменты вру-

чить победителю бутылку «Плиски» – популярного в те годы

В. Золотаревский

болгарского бренди. В другой раз на свадебном ужине на-

шего третьего друга он довёл маму жениха до предынфаркт-

ного состояния, слопав на спор огромное блюдо холодца, от-

ставленное для гостей второго дня.

В те годы ОН всегда испытывал дефицит карманных де-

нег, хотя его семья была вполне обеспеченной. ОН вечно

был в долгах, как в шелках. При этом, пренебрегая услу-

гами городского транспорта, ОН чаще всего разъезжал на

такси. Так у него появилось удивительное хобби – создание

маршрутно-тарифной карты поездок по городу на такси. На

ней расстояния между пунктами заменялись стоимостью

проезда. Если бы его бесчисленным кредиторам удалось

прознать об этом, то они наверняка по достоинству оценили

бы эту креативную затею.

Быстро пролетела студенческая пятилетка. Закончились

мучения, и вот уже оттягивает карман долгожданный ди-

плом инженера-строителя. Однако, полной неожиданно-

стью для всех, и прежде всего для его родителей, было то

что ОН на комиссии по распределении попросил направить

его в Магадан мастером участка рядового строительного

управления. Но «ларчик просто открывался». За год до этого

в Магадан по причине неудавшихся любовных отношений

сбежал его старший брат. Впоследствии жизнь показала,

что Магадан стал для моего друга удачной стартовой пло-

щадкой.

В этих, казалось бы, нечеловеческих погодных условиях

наш нежный «цветок душистых прерий» расцвёл, что назы-

вается, буйным цветом. ОН работал как вол, не щадя живота

своего, в прямом и переносном смысле этого слова – вплоть

до резекции желудка. Его самоотверженный труд на благо

сурового севера был по достоинству оценен теми, кто в те

годы был уполномочен оценивать сизифов труд советского

человека. Почётными грамотами можно было обклеить сте-

ны квартиры. Не заставили себя ждать и серьёзные прави-

тельственные награды. Параллельно карьерному росту ме-

нялся характер. В суждениях появилась непререкаемость,

всё чаще руководящие черты дорогого лица выражали не-

удовлетворённость или открытое неудовольствие мнением

В. Золотаревский

собеседника. Даже, если это была просто дружеская беседа.

Иногда это вызывало раздражение, но чаще примиритель-

ную улыбку. Что уж тут поделаешь! Ведь это всё тот же ОН

– наш родной человек, лишь слегка подкорректированный

жизненными достижениями.

Правда, как выяснилось позднее, ему пришлось посту-

питься некоторыми нравственными принципами, сформи-

ровавшимися ещё в нашей фрондёрской молодости. Рядом с

дипломом своё уютное место вскоре занял партбилет, кото-

рый постепенно, но непреклонно, перекраивал его прежнее

критическое мужское мировоззрение в совковую бесполую

сущность, покорно виляющую вместе с периодическими из-

гибами линии партии. Самым поразительным было то, что в

его лексиконе в соответствие с установившимися партийны-

ми нормами исподволь, как бы не всерьёз, стала появляться

антисемитская терминология. И это притом, что его произ-

вела на свет еврейская мама. К стыду своему должен при-

знаться, что мне долгие годы как-то удавалось (или Я делал

вид, что удавалось) не обращать на это должного внимания,

принимая пусть за неудачные, но всё же шутки. Хотя, ско-

рее всего в моём отношении к этому превалировали искрен-

ние чувства дружбы и многолетняя привязанность.

Правда, бывая у них дома, порою мне казалось, что ОН

просто стесняется своей матери, которая, несмотря на свой

весьма непрезентабельный вид, была довольно мудрой жен-

щиной. И всё же в присутствии мамы ОН явно чувствовал

дискомфорт. Зато, бывая у нас дома, ОН старался использо-

вать малейшую возможность для общения с моими родите-

лями.

Их семья, единственная из нашего ближайшего окру-

жения, владела большой изолированной многокомнатной

квартирой в самом центре города. Бывая там, мы всегда

толклись в маленькой детской комнате, что естественным

образом лишало нас даже надежд на контакт с его родите-

лями. По правде говоря, они и сами не очень к этому стреми-

лись, особенно его суровый папа.

Кроме того, жертвой нашей временной аннексии этой ком-

натёнки становилась его младшая сестра, которая самым

В. Золотаревский

бесцеремонным образом выдворялась из захваченных нами

владений. Все попытки мамы уладить ситуацию оказыва-

лись безрезультатными. По сути это была единственная,

хоть и кратковременная, возможность для общения с его

мамой. Но даже этот контакт ОН обрывал в довольно рез-

кой форме. Когда же тусовка, говоря на современном сленге,

происходила в нашей небольшой коммунальной квартирке,

то в ней зачастую принимали участие, когда пассивное, а

иногда даже активное, кто-нибудь из моих родителей, с ко-

торыми моим друзьям всегда было комфортно и интересно.

Около двадцати лет герой нашего повествования верой и

правдой горбатился на негостеприимном севере. Его редкие

приезды оттуда в Киев были для нас всегда праздником. И

не потому, что обычно он приезжал, сгибаясь под тяжестью

северных деликатесов, а просто потому, что наши чувства к

нему были неподдельны и искренни. И нам казалось, что

это было взаимно. Считалось, что ОН приезжал в Киев, что-

бы проведать своих уже немолодых родителей. Однако боль-

шую часть времени ОН проводил у нас дома. Наша дочка

всегда радовалась его визитам и ждала их с большим не-

терпением. Но самое забавное в этом было то, что ОН, со-

вершенно не умея общаться с детьми, с лёгкостью завоевал

её доверчивое сердечко. Очевидно, девочка чувствовала его

мужской шарм (жизнь в дальнейшем продемонстрировала,

что не только она) и тянулась к нему всей своей ещё не зре-

лой женской сущностью. Нам это тоже нравилось.

Через несколько лет, когда наша девочка после тяжелей-

шей болезни ушла из жизни, мы получили от него вот та-

кую телеграмму: «Узнал о случившемся. Соболезную». Не

иначе как поручил это сделать своей секретарше. Удивило?

Да. Огорчило? Безусловно. Но захлестнувшее нас горе уто-

пило эту обиду в нашем подсознании. Однако, осадок всё же

остался.

Там, на севере, ОН довольно быстро прошагал все карьер-

ные ступени от мастера строительного участка до должно-

сти управляющего одного из строительных трестов. А все-

го их в области было два. Управляющий вторым трестом

стал его близким приятелем, если не другом. Этот человек,

В. Золотаревский

отличающийся впечатляющей внешностью и яркой хариз-

мой, представлял собой особый вид эдакого советского плей-

боя, что вызывало у нашего героя едва скрываемое чувство

зависти и желание ему подражать. Их объединяло не столь-

ко общее дело, сколько способы проведения досуга. Тут и

тяга к обильным застольям, и коллекционирование музы-

кальных записей (разумеется на самой лучшей аппарату-

ре), и увлечение противоположным полом (в хорошем смыс-

ле этого слова), и всякого рода банно-парные мероприятия.

Но в последующие годы жизнь в конце концов их развела.

Однако об этом, возможно, будет сказано позже.

Уже в первые годы, проведенные на севере, ОН женился

на молодой симпатичной женщине, у которой от неудавше-

гося первого брака остался сын. Она запомнилась своей под-

купающей искренностью и залпами заразительного почти

детского смеха. Мне всегда казалось, что у них начисто от-

сутствовала духовная близость. Я думаю, что их связывали

лишь бытовые вопросы и чувственные отношения. Такой

обеднённый тыл и суровые погодные условия невольно под-

талкивали к частым и затяжным застольям.

Однажды ему пришла идея, как вытащить меня к нему в

командировку. Деловая часть оказалась не сложной, поэто-

му досуг был весьма разнообразным. Многое было необыч-

ным и даже удивительным. Но, пожалуй, самым сильным

впечатлением была крабная рыбалка. Это происходило

так. Посылался гонец в поселок бичей (бывший интелли-

гентный человек), расположенный в бухте Нагаева. В нём в

жутких условиях жили спившиеся, в прошлом вполне при-

личные люди. Они утратили не только возможность жить

в условиях цивилизации, но даже потеряли (не фигураль-

но) свои имена и фамилии. Для них существует негласный

запрет – они не имеют право появляться в городе. Живут

семьями и поодиночке в сколоченных из ящиков пещерах,

промышляют рыбалкой и ловлей крабов, обменивая это на

хлеб и водку (чаще спирт). А сверхзадачей для них является

подготовка ловли крабов для гостей. К этому моменту долж-

ны быть насверлены лунки в толстом льде, отловлены чай-

ки, как нажива, и соответствующим образом подготовлены

В. Золотаревский

кусочки их мяса. Снастью служат квадратики фанеры на

длинной проволоке, к центру которых и прикрепляется на-

живка. Всё это погружается в лунку, и дальше при помощи

вертикальных колебаний ждёшь изменения веса всей си-

стемы. Это означает, что голодный краб уже взгромоздился

на фанерку и вцепился в мясо. Он ни за что не отпустит,

пока всё не слопает. Тут-то его и вытаскивают на лёд. По-

падались экземпляры величиной с небольшую табуретку. А

под хвостом его (точнее её) икра, которая сразу же шла на

закуску. Изысканней закуски я, пожалуй, не едал.

В бухте нас встретил бич по прозвищу «Корюшка» и про-

водил к месту рыбалки. И вот мы уже на берегу. Искряща-

яся северным звёздным небом ночь, сверкающие ледяные

торосы и лёгкий морозец свыше тридцати градусов. Спаса-

ли продуманная экипировка, запасы горючего и охотничий

азарт. Впечатления незабываемые на всю жизнь.

Пролетели почти девятнадцать магаданских лет его био-

графии. А по негласно существующим правилам человек,

проработавший на севере более 15-ти лет, мог по праву

рассчитывать на равноценное место на материке (так на-

зывали европейскую часть страны). И вот наш герой уже

трудится в должности управляющего трестом в Кишинёве.

Солнечной Молдавии, привыкшей всё делать за спиной

старшего брата неторопливо и даже с ленцой, появление

опытного жесткого советского управленца не могло остать-

ся незамеченным. Забегая вперёд, скажу, что уже спустя

несколько лет ОН становится там руководителем целой от-

расли.

Но кроме забот государственного масштаба герою нашего

повествования приходилось решать серьёзные жизненные

проблемы. Всё больше и больше стала оказывать негатив-

ное влияние приобретенная на севере популярная в СССР

зависимость. Устав бороться с недугом мужа, к этому, к со-

жалению, подключилась и его супруга. Семейные неуряди-

цы с шумными разборками привели, в конце концов, к окон-

чательному разрыву. Вскоре мой друг обратился ко мне со

странной просьбой. ОН попросил меня подъехать в Киши-

нёв, чтобы я смог оценить его новую подругу. Проведенная

В. Золотаревский

с ними неделя позволила мне с лёгким сердцем благосло-

вить его на решительный шаг.

Его второй женой стала видная молодая цыганского типа

красавица (разумеется выше его ростом), обладающая гиб-

ким умом и неуёмной энергией. Но самое главное в его

жизнь вошли трогательная любовь, дружеское участие и

надёжный тыл. Эта женщина окружила его такой заботой и

любовью, что ему ничего другого просто не оставалось, как

быть успешным. ОН буквально на глазах преобразился. Ка-

залось бы, жизнь стала налаживаться, но, как говорится,

«Было гладко на бумаге, да забыли про овраги». Республики

СССР вдруг вспомнили о своём праве на самоопределение

вплоть до отделения и с радостью отделились.

Ещё ветры продолжали как ни в чём ни бывало дуть в его

паруса, но ОН своим руководящим обонянием смог раньше

других почувствовать наметившиеся в республике измене-

ния по отношению к людям не титульной национальности.

И практически на пике карьеры ОН разворачивает корабль

своей судьбы на 180 градусов, бросает всё и уезжает со своей

новой ещё не женой в божий свет, как в копеечку, точнее в

Петербург, где вместе с магаданским приятелем и коллегой

организует строительный кооператив.

Вскоре мы с женой получили приглашение на их брако-

сочетание. Мы с радостью приехали в Питер, где в условиях

съёмной однокомнатной квартиры скромно, но торжествен-

но, отметили это событие. Забегая вперёд, скажу, что они

уже к настоящему времени перешагнули серебряный рубеж

совместной жизни. Так что Я имею полное моральное право

испытывать чувство «законной» гордости, которое можно

выразить словами поэта: «Я счастлив, что я этой силы ча-

стица».

В 1994 году мы оказались в Германии. Чуть больше года

нам понадобилось, чтобы преодолеть разрушительные по-

следствия стресса эмиграции. Мы с горем пополам «успеш-

но» одолели первичные языковые курсы, сняли в зелёном

районе города оптимальную по разрешённым нормам

(2-комнатную) квартиру и довольно быстро обустроили её,

создав привычный комфорт и уют. Но к глубокому нашему

В. Золотаревский

огорчению быстро поняли, что нет ни малейшей надежды

хоть на какую-нибудь работу по-белому. Однако, как позже

выяснилось, эта «медаль» тоже имела две стороны. С одной

стороны, обидно было сознавать, что в 55 лет ты уже никому

не нужен, с другой – мы получили массу свободного времени,

что на фоне достойного социального обеспечения и незначи-

тельных подработок позволило нам, воспользовавшись дис-

контными туристическими путёвками, объездить почти всю

Европу (и не только). Кроме того, мы с радостью принимали

у себя дорогих нам гостей, которых первые годы было прямо

скажем немало. Своими визитами они существенно облег-

чали нам трудности начального периода нашей иммигрант-

ской жизни.

Разумеется одними из первых к нам приехал ОН со своей

молодой женой. Тогда ещё они могли себе позволить про-

водить ночи в наших скромных условиях на одном, правда

широком, ложе. Пройдут годы и они будут останавливаться

только в самых роскошных отелях. И хотя их растущее бла-

госостояние всегда нас радовало, но был всё же один эпи-

зод, который оставил неприятный осадок. Наш третий друг,

уже много лет живущий в Израиле, пригласил нас на свой

70-летний юбилей. Мы с радостью приняли это приглаше-

ние, но у героя нашего повествования неожиданно возникла

«серьёзная» проблема – в Ашдоде не оказалось 5-звёздочных

отелей. И они не приехали. Как в известном украинском

анекдоте: «А Галка у нас балована»! Правда, справедливо-

сти ради, нужно сказать, что юбиляру пришлось довольство-

ваться лишь финансовой компенсацией.

Тут мне показалось, что будет уместным сделать неболь-

шое отступление. Я не перестаю удивляться и восхищать-

ся моим другом. Да, ОН обеспеченный человек (но, кстати,

обычно ничего с неба не падает, всё результат каторжного

труда, профессионализма и тщательно продуманного ри-

ска); да, может быть, чисто арифметически у него есть чем

поделиться, но это как раз и не характерно для обеспечен-

ных людей. ОН же на протяжении многих лет принимает

поразительное участие в проблемах своих друзей и близких!

Да и не слишком близких. Побудительной причиной этой

В. Золотаревский

искренней и не акцентированной щедрости, мне кажется,

является не педалируемый девиз: «Если не я, то кто?».

Тем временем благодаря профессионализму и не в по-

следнюю очередь обретённым связям магаданскому дуэту

удалось скромный кооператив в Петербурге превратить в

солидную Фирму по строительству северных дорог. Син-

хронно с увеличением активов Фирмы росло и благосостоя-

ние её учредителей. Появилась огромная квартира в центре

Питера, а в карельских пригородах вырос шикарный особ-

няк. Короче, всё как у людей. В 2005 году его жене испол-

нилось 50 лет. Ими была задумана сказочная юбилейная

феерия. Для этого события арендовали тожественный зал

ресторана «Талион клуба», бывшего особняка Елисеевых,

расположенного на углу Невского проспекта и набережной

Мойки. Были приглашены ближайшие родственники и дру-

зья. «И я там был, мёд-пиво пил»... Всё было поставлено на

широкую ногу – роскошно и изобильно. Мой друг принял,

как всегда, все расходы на себя.

Пришёл 2008 год. Из нашей троицы ОН первый достиг

70-летия, находясь на вершине благополучия. Трудовые

будни и связанные с ними хождения по лезвию бритвы

остались позади. Теперь относительно свободно можно было

пользоваться достигнутым. Учитывая серьёзность подкрав-

шейся даты, ОН подошёл к этому вопросу, как всегда, со

свойственной ему размахом. Под это событие был снят на

несколько дней замок Штиржин, находящийся в 25 км от

Праги. По составу гостей можно было без особого труда изу-

чать географию планеты. Разумеется, были приглашены и

мы (почти как в «Пиковой даме»: «В числе приглашенных

был граф Сен-Жермен»), что дало возможность в очередной

раз встретиться нашей троице, чтобы потискать друг дру-

га и, как прежде, повалять дурака, несмотря на ощутимый

груз прожитых лет.

Новый 2010 год мы по их приглашению встречали в Испа-

нии в их великолепном доме, нависающем, как ласточкино

звено, с высоченной розовой скалы над одной из бухт побе-

режья Коста Браво. ОН, как всегда, позаботился о том, что-

бы всё было занимательно, комфортно, изобильно и вкусно.

В. Золотаревский

Нашим дружеским отношениям к тому времени исполни-

лось уже больше 50 лет. И, несмотря на то, что нас долгие

годы разделяли тысячи километров, наша душевная бли-

зость и общность интересов, благодаря таким встречам и со-

временным средствам коммуникации, только крепли.

Но вот пришёл 2013 год. В Украине всё заметнее стала

усиливаться политическая напряжённость. Ситуация усу-

гублялась безудержным ростом коррупции во властных

структурах. Кроме того, многим украинцам было известно,

что во главе государства стоит криминальный пахан, «ле-

гитимно» избранный в результате беззастенчивого одурма-

нивания электората и применения чёрных технологий на

деньги Рената Ахметова.

Мы с моим другом неоднократно по телефону обсужда-

ли события, происходящие в Украине. Болью в сердце и

одновременно светлыми чувствами надежды отзывались

трагические дни Евромайдана. Тревожило возникновение

в разных городах Украины небольших групп, так называе-

мых «титушек» – спортивного вида крепких молодых людей,

используемых в качестве подстрекателей и наёмников для

организации силовых провокаций, потасовок, иных акций

с применением физической силы. На юге и востоке Укра-

ины появились хорошо обученные, вооружённые до зубов

«отпускники», так называемые «зелёные человечки», гово-

рящие исключительно по-русски. Особое беспокойство вы-

зывало скопление на границе крупных российских танко-

вых соединений, которые стволами своих башенных орудий,

как угрожающими жестами указательных пальцев, скани-

ровали приграничную территорию Украины, ненавязчиво

напоминая о своей огневой мощи.

Мы, повторюсь, обсуждали и дружно возмущались не-

прикрытым вмешательством России во внутренние дела

бывшего братского государства, понимая, что эти действия

мало чем отличаются от дебютных ситуаций в Приднестро-

вье (1991), Южной Осетии и Абхазии (2008). В этих наших

политизированных телефонных обсуждениях в главном мы

всегда были по одну сторону баррикад. И, невзирая на то,

что события уже нарастали с пугающей быстротой, было

В. Золотаревский

совершенно ясно, что Украина должна разбираться со свои-

ми проблемами самостоятельно, без вмешательства извне.

Грянула весна 2014 года. Россия, наплевав на все суще-

ствующие международные нормы и соглашения, под вы-

сосанным из пальца предлогом защиты так называемого

«русского мира» (кто и когда притеснял русских в Крыму?)

аннексировала Крым – лакомый кусок украинского пирога.

Мир содрогнулся от само собой напрашивающихся истори-

ческих аналогий.

Подошло время для нашего очередного телефонного кон-

такта. После непродолжительного обсуждения незначи-

тельных бытовых событий и обмена скупой информацией о

состоянии коллективного (семейного) здоровья, Я, разуме-

ется, упомянул и о проблеме, обрушившейся на полуостров

Крым. И далее состоялся такой разговор. Я, конечно же, ни-

чего не записывал, но надеюсь, что воспроизведу его, как

говорится, близко к тексту.

● Как тебе ситуация в Крыму? – спросил Я возбуждённо.

● Да, всё нормально. – беспечно ответил ОН.

● Что же тут нормального? – настороженно воскликнул Я,

ещё не осознавая до конца, как сложится разговор дальше.

● Да, всё нормально. Народ проголосовал за отделение от

Украины, и всё свершилось! – менторским тоном продолжил

ОН.

● Но, Я не понимаю, почему это происходило под прессин-

гом вооружённых сил России? При чём, вообще, здесь Рос-

сия? Неужели ты всерьёз воспринимаешь сказки о притес-

нении в Украине «русского мира»... На мой взгляд, это очень

напоминает гитлеровский аншлюс территорий Австрии и

Судетов.

● Наступила странная пауза, а затем Я услышал слова,

наполненные острым сарказмом и даже раздражением.

● Ну, ты молодец! При чём тут Гитлер? Ты что не увидел,

как встретил народ присоединение Крыма к России? Это

же было всеобщее ликование! Опомнись! Путин абсолютно

прав!

● Я всё видел. Но вспомни сам, как ликовал народ в

30-е годы прошлого столетия, когда в СССР уничтожались

В. Золотаревский

тысячи достойнейших людей, так называемых «врагов на-

рода», – едва сдерживаясь, попытался возразить Я.

● Кончай заниматься демагогией! Ты знаешь, что я тебе

скажу... Я думаю, что наших детских воспоминаний и сло-

жившихся в связи с ними отношений не достаточно, чтобы

их длить дальше, – прозвучала ключевая фраза, которой и

завершился этот жутковатый диалог.

Прошло уже три года. Мы ничего не

знаем друг о друге. Для нас (друг для

друга) наступила горькая виртуаль-

ная смерть. Эти три года показали, на-

сколько ситуация с Крымом разделила

большую часть русско-украинского на-

родонаселения. Рушились не только

дружеские отношения, но рвались даже

самые прочные родственные узы и, отстаивая каждый свою

позицию, сослуживцы становились буквально врагами. Те,

лозунгом которых стал захватнический девиз «Крым наш!»,

явно корреспондирующийся с гитлеровским «Дранг нах

Остен», автоматически попадали в ряды отъявленных мар-

гиналов и коллаборационистов. Нам, людям, придерживаю-

щимся либеральных взглядов, было совершенно ясно, что

Путин, умело скрывая под маской голубя свою ястребиную

сущность, одержимый имперской идеей, на аннексии Кры-

ма не остановится. И, к сожалению, практика подтвердила

наши опасения. В результате в Украине за три года так на-

зываемой антитеррористической операции ушли из жизни

более 30000 человек (из них свыше 8000 военнослужащих),

а Россия приняла свыше 10000 запаянных гробов, называе-

мых «грузом 200». Свыше 40000 молодых жизней унесла с

обеих сторон безумная война в угоду параноидальным пла-

нам зарвавшегося политика. А «народ безмолвствует», как

писал А.С.Пушкин. Да, и история ни чему не учит.

Этот свой невесёлый размышлизм мне захотелось завер-

шить чистосердечным признанием: не знаю как ОН, но Я

очень тяжело пережил наш разрыв. Когда острота утра-

ты притупилась, мне пришла в голову обжигающая по

В. Золотаревский

жёсткости и глубине цинизма мысль. Выходит, несмотря на

наши искренние дружеские полувековые отношения, мож-

но, в конечном итоге, обходиться друг без друга...

Примечания:

Передача Крымской области из состава РСФСР в состав

УССР была осуществлена на основании указа Президиума

Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954

1991 год — по результатам всекрымского референдума

Крымская область преобразована в Крымскую АССР в со-

ставе УССР.

31 мая 1997 года был подписан «Договор о дружбе, со-

трудничестве и партнёрстве между Российской Федерацией

и Украиной», который гарантировал принцип стратегиче-

ского партнёрства, признания нерушимости существующих

границ, уважения территориальной целостности и взаимно-

го обязательства не использовать свою территорию в ущерб

безопасности друг друга.

16 марта 2014 года был проведён референдум о статусе Кры-

ма, на основании результатов которого была в одностороннем

порядке провозглашена независимая Республика Крым, под-

писавшая с Россией договор о вхождении в состав РФ.

Июнь, 2017 год

В. Золотаревский

Записки

выздоравливающего

В. Золотаревский

Я стал делать эти записи просто так, как говорится, от

нечего делать, заполняя тем самым свободное от процедур

время. Но уже к середине моего здесь пребывания мне пока-

залось, что во всём происходящем в этой клинике есть много

типичного и даже обобщающего для немецкой медицины.

И, учитывая, что эти записи могут носить полезный инфор-

мационный характер, я вернулся к уже написанному, и на-

сытил текст может быть даже малозначительными подроб-

ностями. А вдруг кому-нибудь пригодится.

Направление на лечение в клинику Бланкенштайн, где

используются главным образом методы нетрадиционной

медицины, я получил нежданно-негаданно. Что конкретно

при этом имелось ввиду я совершенно себе не представлял.

Но, как говорится, доктор сказал: «Резать!» – будем резать.

Надо же! Вновь преследуют тени прошлого. Сейчас припом-

нился любимый фильм «Покровские ворота» и фраза: «Ре-

зать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонита».

Итак, надо ехать. В 6 утра прозвенел будильник. Пора.

Клиника находится в окрестностях Бохума и дорога в общей

сложности занимает почти три часа. Пешком до трамвая,

трамваем до вокзала Кёльн-Дойц, дальше региональным

экспрессом до вокзала в Бохуме, а уже оттуда полчаса авто-

бусом до Бланкенштайна. Городок Бланкенштайн располо-

жен среди отрогов Рейнских сланцевых гор. Пребывание в

клинике рассчитано, как стояло в информационном письме,

на 12-18 дней. При этом не всё перечисленное в письме, как

впоследствии выяснилось, следует принимать всерьёз.

В. Золотаревский

Осень. Тащить с собой вроде бы нужно много всякого. Это

и одежда, и обувь на разную погоду, и всяческие гаджеты

на все случаи жизни, включая ридер и нетбук. Чемодан со-

бран, но поднять («Когда дряхлеющие силы...») невозможно.

Спасает лишь вера в светлое будущее и то, что чемодан всё

же на колёсном ходу. Однако, как показало ближайшее бу-

дущее, мой оптимизм был явно избыточен. До трамвая мы

с чемоданом, превратившись практически в одно целое, до-

тащились относительно благополучно. Главные неприятно-

сти начались в Дойце. Очевидно у всех эскалаторов на моё

еврейское счастье была стоячая забастовка. И, если с плат-

формы метро-трамвая был всего один лестничный пролёт,

то к платформе поезда нам с чемоданом нужно было одолеть

таких четыре марша. Но мир не без добрых людей. Едва жи-

вой я выпер своего тяжеленного спутника на площадку пер-

вого пролёта и тут спускающийся сверху молодой человек

любезно предложил свою помощь. Предполагаю, что к тому

времени я представлял собой весьма жалкое зрелище. Впер-

вые в жизни я ощутил на себе негаданную прелесть гумани-

тарной помощи. Надо сказать, что пришёл я окончательно

в себя лишь на подъезде к Бохуму. Мы с чемоданом кряхтя

вывалились из вагона и довольно быстро нашли остановку

нужного нам автобуса. До его прихода оставалось 15 минут,

что было тоже весьма кстати. Проехав ожидаемые полчаса,

нас с чемоданом высадили на оживлённом перекрёстке не-

большого городка, аккуратно разбросанного по красивому

холмистому ландшафту.

ДЕнь ПЕРВЫЙ

Прокувыркавшись по многочисленным подъёмам и спу-

скам мы с чемоданом достигли наконец вестибюля больни-

цы, где без лишних разговоров мне вручили пачку каких-

то бумаг и отправили для регистрации на пятый этаж. Там

нас подхватила тучная пожилая сестра и устроила мне до-

прос с пристрастием, заполняя при этом абсолютно нераз-

борчивым почерком принесенные формуляры. Затем она

всунула мне в рот термометр, грубо обойдясь с моим язы-

ком, измерила давление и повела в комнату, где предстояло

В. Золотаревский

жить ближайшие две недели. Это была двухместная палата

со стандартным набором сервиса. Моим соседом оказался

очень симпатичный пожилой человек из Билефельда, при-

мерно моего возраста, который представился – Вильфрид

Айкер. До выхода на пенсию он работал в фирме, оказыва-

ющей помощь людям с неполноценной психикой. Так что,

принимая во внимание моё увы явно неполноценное владе-

ние немецким, у него хватало терпения меня выслушивать

и относительно благополучно со мной общаться. Вильфрид

старательно и по мере возможности обстоятельно отвечал на

все мои порой странные вопросы, демонстрируя интеллект и

достаточно широкий кругозор. Вообще же, теперь уже двад-

цатилетний мой опыт пребывания в Германии позволяет

сделать вполне очевидный вывод, если тебя хотят понять,

даже при весьма скромных твоих языковых возможностях,

то взаимопонимание достигается быстро, и общение стано-

вится реальностью. Если же ты собеседнику не интересен,

или, что ещё хуже, по какой-либо неизвестной причине не-

приятен, то общение превращается в муку или вовсе стано-

вится нвозможным.

Не успел я как следует разложить свои вещи и (УРА!!!)

освободиться, наконец, от чемодана, как за мной пришёл,

как вскоре выяснилось, мой палатный врач – якутско-

монгольского вида с трёхступенчатой непроизносимой фа-

милией. Я вручил ему привезенные заключения моих кёль-

нских врачей, которые он сразу отложил в сторону, даже не

глянув в них. И снова допрос, но уже с двойным пристрасти-

ем. По сути мне надо было отвечать на те же вопросы, кото-

рые только-что мне задавала сестра. Фамилия, имя, год и

место рождения, вес, рост, перечень моих болячек и прини-

маемых медикаментов. У меня сложилось впечатление, что

они просто проверяли мою память или даже родственные

отношения с господином Альцгеймером. Удовлетворившись

моими ответами, доктор сказал, что их клиника это как раз

то, без чего мне ну никак. Короче, «то, что доктор прописал».

Сегодня вечером (почему вечером?) он сделает все необхо-

димые назначения и с завтрашнего дня за меня возьмутся,

как следует.

В. Золотаревский

Уже вечером дежурная сестра принесла мне одёжную

щётку средней величины и объяснила, что каждое утро я

должен до лёгкой красноты массировать этой щёткой по

определённой схеме руки, ноги, грудь и живот. При этом

улучшается приток крови к натёртым местам, а заодно и

очищается кожный покров. И действительно, тело активно

разогревалось, но при этом с меня сыпалась труха. Далее

выяснилось, что в 6 утра у меня назначена тепловая проце-

дура – укутывание плечевого пояса. Я поставил будильник

и полночи не спал в ожидании этого чего-то.

ДЕнь ВТОРОЙ

В назначенное время в комнату ворвалась сестра с бодря-

ческим пожеланием доброго утра, хотя подъём в 6 утра для

меня априори не может быть добрым. Она разложила на

большую простыню мягкий носитель тепла, на него подушку

с ароматным сеном. Всё это укрыла большим полотенцем, а

поверх этой роскоши сестра угнездила моё страдающее тело

и стала пеленать. В результате на кровати осталась лежать

то ли большая кукла, то ли пародия на египетскую мумию.

Справедливости ради нужно сказать, что это были самые

приятные 30 минут этой ночи. Такую процедуру в течение

дня мне будут делать дважды. перед завтраком и после обе-

да. Так начался второй день.

Утренние мероприятия завершились сюрпризом. Се-

стричка принесла миску, в которой лежал полиэтиленовый

мешочек с горячей болотной грязью. Отдельно она выдала

мне баночку с вазелином, маленькую щётку и полотенце.

Получив от сестры необходимые указания, я смазал ногти

вазелином и, окунув кисти рук в принесенную грязь, стал

её мять, обжигаясь и морщась от отвращения. Начальная

длительность процедуры – 5 минут с последующим добав-

лением по одной минуте ежедневно. Руки представляли со-

бой натуральное свинство, но, благодаря щёточке, их не без

труда всё же удалось отмыть. Такое чумазое у меня теперь

будет каждое утро.

В 11 часов нас собрали в большом зале и вплоть до обеда

компостировали мозги, убеждая в преимуществе лечения

В. Золотаревский

природными и нетрадиционными средствами. На мой

взгляд это была просто пустая болтовня или, как говорят

немцы – бла-бла-бла. После обеда нас – группу ревматиков

принуждали делать оздоровительную гимнастику. В этой

группе, состоящей из восьми человек, я был единственным

представителем мужского пола. Вообще, больничный кон-

тингент состоит в основном из женщин, что вполне корре-

спондируется со статистическими данными. Перефразирую

текст старой песни скажем: «Незамужние (уже) старушки

составляют большинство». Под вечер мои колени укутали

холодными компрессами, которые я должен был терпеть

на себе на протяжении 4-х часов. А уже совсем перед ночью

мне для улучшения сна и качества сновидений к зоне серд-

ца приложили тряпицу пропитанную лавандовым маслом.

Если к этому добавить, что трижды перед едой я прини-

маю гомеопатические обезболивающие капли, то, пожалуй,

второй день моего пребывания будет почти полным. Почти,

поскольку я не хочу касаться еды, предназначенной для па-

циентов, использующих исключительно натуральные про-

дукты, природные средства и методы. Меня сразу начинает

подташнивать, лишь только вспомню это меню. Хотя, всё

безусловно свежее, но какая гадость!

ДЕнь ТРЕТИЙ

Этот день оказался тяжёлым. Опять в 6 утра первая про-

цедура (уже начинаю привыкать), опять щёточный массаж

большей части тела и обычные утренние процедуры, ко-

торые хочется успеть до завтрака. За завтраком давился

бутербродом с сыром на жутком зерновом хлебе. При этом

вынужден был торопиться, поскольку на 8-30 назначена

следующая процедура – гимнастика в бассейне. Не успел

толком высохнуть, как меня отправили в нечто до сих пор

мне неведомое. Там меня встретил улыбчивый толстенький

человек небольшого роста с роскошными вьющимися седы-

ми волосами до плеч. Это был физиотерапевт. В Германии

люди этой профессии относятся к категории среднего меди-

цинского персонала. Самым поразительным было то, что он

В. Золотаревский

оказался слепым. При этом всё, что он делал, делалось лег-

ко и уверенно. Он завёл меня в большую комнату, где мое-

му взору открылось странное сооружение, напоминающее

снаружи огромную ванну, в которую вровень с её краями

встроена столешница, устланная чем-то горячим и мягким.

Мне было велено сбросить с себя всю одежду, подчёркиваю

всю, и лечь на горячую столешницу. Медбрат укутал меня

махровыми простынями и клеёнкой, и я стал медленно опу-

скаться. В результате всё моё тело утонуло в чём-то горячем

и обволакивающем. Это что-то оказалось болотной грязью.

Из гуманных соображений моё тело укутыванием было ли-

шено тактильного контакта с грязью. Но, как говорится,

танки грязи не боятся. Однако нагрузку почувствовал. Во-

обще же, когда платформа вместе со мной стала опускаться,

я почему-то припомнил крематорий.

Собрав волю в кулак, отдал себя в руки массажистке, ко-

торая с какой-то весёлой удалью, как мне показалось, пы-

талась содрать с меня шкуру. Утешило лишь нежное по-

глаживание под конец сеанса. Затем для облегчения моей

артрозно-коленной участи меня препроводили на необыч-

ную электропроцедуру. Я 20 минут лежал, просунув ноги

В. Золотаревский

в ярко-жёлтый тор, который был излучателем электро-

магнитных волн. С трудом передвигая ноги, я добрался

до своей кровати. Но не долго музыка играла. Пришлось,

преодолевая отвращение подниматься в столовую. Однако,

на сей раз обед приятно удивил. Нам- натуралистам пред-

ложили вкусную отбивную из какой-то дозволенной птицы.

А после обеда меня снова угревали горячим сеном. Теперь

скажите мне, добрые люди, какое надо иметь здоровье, что-

бы выдержать такое лечение (8 процедур за день). Я уже не

говорю о стандартных физиотерапевтических процедурах

(массаж, гимнастика в воде и др.), которые также входили в

мой лечебный план.

В середине дня у меня сильно разболелась голова. При-

шёл мой доктор и натыкал в мой страдающий череп пару

десятков иголок, которые, как мне представилось, визуаль-

но компенсировали отсутствие волос. Но голове стало легче

и я заснул. Спустя час собрался на прогулку. Я заставляю

себя гулять по часу ежедневно. При этом возникают разноо-

бразные болевые ощущения, которые, к сожалению, пока

только усиливаются.

Сегодня добрался до старой части городка Бланкенштай-

на и обнаружил там городской музей и замок Бланкен-

штайн. Так что есть с чем знакомиться.

Дополнительным развлечением была борьба с моим ком-

пьютером, который никак не хотел подключаться к интер-

нету. Мне вызвали больничного специалиста по этой части.

Он долго возился, но ничего не достиг. Очень извинялся

(тут мир вирклих лайд) и ушёл явно огорчённый. Ему я по-

мочь не мог.

ДЕнь ЧЕТВёРТЫЙ

Начало дня от предыдущих от предыдущих ничем приме-

чательным не отличалось. Правда, кроме бутербродов, ко-

торыми ежедневно давлюсь утром и вечером, я обнаружил

варёные яйца и отвёл душу. Всё-таки какое-то приближе-

ние к домашним завтракам. Сегодня в отделении было как-

то особенно суетливо. Оказывается ожидали еженедельное

посещение шеф-арцта (это самый главный врач клиники).

В. Золотаревский

И действительно, в 10-00 распахнулась дверь и в палату

энергичной поступью влетел шеф, а за ним втиснулась его

молчаливая свита. Он подошёл ко мне и, взяв в руки мой

лечебный план, поинтересовался моим самочувствием. Ког-

да же я открыл рот, чтобы как всегда что-то бодрое ответить,

шеф с нежной улыбкой протянул мне свою пухлую ладонь и

сообщил, что моё пребывание заканчивается 5-ого октября.

Пожелав скорейшего выздоровления, он поспешно переме-

стился к соседу. Весь визит продлился не больше одной ми-

нуты. Вот что такое высокий профессионализм.

Пришло обеденное время. Не могу молчать! Впервые в

жизни ел жаркое из тофу (тьфу!) и овощей. И хотя это было

вполне съедобно, но организм вопиет: «Мне это за что?». Вот

я и вынужден существовать здесь по принципу – «Вынесет

всё – и широкую, ясную грудью дорогу проложит себе....».

После обеда у меня была лишь одна процедура для отъяв-

ленных ревматиков. Нам вручили твёрдые резиновые мячи

с шипами, которыми мы в течение 20 минут старательно му-

солили все доступные поверхности тела. Казалось бы – вро-

де ерунда, но после этого я был весь мокрый.

С первого дня я установил для себя правило – хотя бы час

в день гулять. Тёплая солнечная осень этому способствует.

Но холмистая, хотя и очень красивая, местность затрудня-

ет выполнение этой задачи. И всё же я сегодня добрался

до центра Бланкенштайна и обнаружил там на Базарной

площади вполне приличный городской (краеведческий-

исторический) музей со свободным входом, что, разумеется,

тоже повысило его рейтинг в моём представлении. Вообще

же, чем больше я бываю в немецких музеях, тем больше вос-

хищаюсь мастерством немецких музейных специалистов.

Если спуститься пару кварталов вниз от музея, ты упи-

раешся в мощные стены замка Бланкенштайн, первые

строения которой относятся уже к XIII веку. Название про-

исходит от наименования строительного камня (гладкий

камень), используемого при возведении замкового ком-

плекса. Сегодня над городом возвышается лишь хорошо

сохранившаяся грозная сторожевая башня, в которой уют-

но разместился ресторан «Бург Бланкенштайн». Пройдя

В. Золотаревский

вглубь двора, я нашёл возможность выхода на торец замко-

вой стены, возвышающейся над глубоким обрывом. И, хотя

меня там встретила строгая табличка – «Под собственную

ответственность», всё же любопытство (или любознатель-

ность) взяло верх и я ступил на эту опасную тропу. Опас-

ную потому, что там не было никаких ограждений. Где-то

далеко-далеко внизу белели какие-то постройки. Передо

мной открылась бездна, которая, как ни странно, почти

физически ощутимо манила вниз. И тут я поймал себя на

том, что начал пятится. Поэтому дошёл до очередного вы-

ступа стены и остановился. Налюбовавшись открывшимся

видом, припомнил гениальную строчку В.Высоцкого «Чую

с гибельным восторгом – пропадаю!» и вернулся на твёр-

дую землю. Уже на выходе из замка увидел афишу, пригла-

шающую в следующие субботу и воскресенье на рыцарский

праздник. Я благосклонно приглашение принял.

А ещё мне, наконец, удалось подключиться к интернету.

В соседнем здании в маленьком кафе есть доступный Wi-Fi,

который безотказно работает, если заказать, например, ча-

шечку кофе. Тут уж я потешил душу, поговорив по скайпу со

всеми, кто светился зелёным; но самое главное – почистил

почту. За 4 дня, пока я был вне зоны доступа, набралось

более 50 входящих писем. Мои друзья всё время опасаются,

что я пропущу какую-то важную или просто любопытную,

на их взгляд, информацию. Вот я и выполняю регулярно

функцию чистильщика. К сожалению, кафе работает только

до 17-00. Но, как известно голь на выдумки хитра. Я пред-

положил, что, во-первых, если расположиться в районе за-

пертой двери, то волны всемирной сети меня обнаружат, а

во-вторых, вряд ли хозяйка часто меняет код доступа. При-

тащив стул, я к удивлению мелькающего мимо меня персо-

нала, свободно общался с доступным мне миром.

ДЕнь ПЯТЫЙ

Отличительной особенностью сегодняшнего дня стало

посещение нашей палаты обер-арцтом (заведующий отде-

лением). В палату без какого-либо сопровождения вошёл

В. Золотаревский

измождённый (по-видимому нашими болезнями) мужчина

средних лет с седой редкой растительностью на видимых

местах. Первое, что он с улыбкой спросил: «Вы иммис?». Я,

естественно, не понял и переспросил. Он объяснил: «Так в

Германии называют иммигрантов». Я весьма красноречи-

во на него глянул, не понимая, как на это реагировать, но

он уже начал со мной говорить по существу моих жалоб. В

результате, добавил мне ещё одну процедуру и волшебное

обезболивающее средства – аконитовое масло. По-моему они

считают, что мои процедурные возможности исчерпаны ещё

не до конца, что совершенно не совпадает с моими ощуще-

ниями.

Сегодня нас опять собрали в лекционном зале на так на-

зываемые занятия по терапии порядка. Ой, не могу! Смех,

да и только! Такое, мне кажется, возможно только в Герма-

нии. Изящная девушка тихим голосом, напоминающим мы-

шиный писк при отсутствии опасности, явно смущаясь, что

приходится взрослым тётям и дядям говорить прописные

истины, убеждала нас в необходимости порядка во всём: в

шкафу, в чемодане, в холодильнике, во время каких-либо

занятий, работы или даже досуга. Но главный порядок дол-

жен быть в голове. Тоска! Хотя должен признаться, что ин-

туитивно всю жизнь стараюсь жить именно так.

Дневная прогулка занесла меня в самое сердце этого го-

родка. По крутым живописным склонам расположились ши-

карные малоэтажные особняки. И, хотя большого архитек-

турного разнообразия нет, общая картина радует не только

владельцев этих домов, но и неискушённый глаз стороннего

наблюдателя. При этом больше всего меня поразило коли-

чество одновременно возводимых строений. То там, то здесь

видишь упирающиеся в небо величественные башенные

краны, напоминающие стадо жираф, общипывающих вер-

хушки баобабов. Это позволяет сделать очевидный и опти-

мистический вывод – до кризиса в Германии ещё далеко.

ДЕнь ШЕСТОЙ

Шестой день – это суббота. Количество медперсонала в от-

делении уменьшается вдвое, что снижает, на радость нам,

В. Золотаревский

процедурную нагрузку. Не надо думать, что их совсем нет,

но активных всего четыре и две пассивные. Это занятия по

правильному дыханию (полезные), так называемая дыха-

тельная терапия и получасовые показательные выступле-

ния по разгрузке позвоночника (вряд ли уже поможет). По

окончании послеобеденной процедуры я с наслаждением

позволяю себе так называемый в прошлом мёртвый час.

Тогда ещё это слово с реальностью никак не связывалось.

Теперь, когда я имею возможность выхода в интернет,

строю вторую половину дня так. Я спускаюсь в кафе, где два

часа всячески использую эту возможность. Затем до ужина

иду гулять. После ужина получаю свои наколенные ком-

прессы с киттой (если я правильно понял, то это вытяжка из

секрета улитки) и вновь сажусь за компьютер. На площадке

у лифтов стоит замечательное мягкое инвалидное кресло,

где я и обретаюсь. Остальной народ на это даже не претен-

дует, возможно потому, что я в отделении один из старей-

шин (обратите внимание не старейших). А к 22-00 я уже в

постели, в томительном ожидании бессонной ночи.

Сегодня я целенаправленно пошёл более тщательно об-

следовать Бург Бланкенштайн. Не доходя до входа в замок,

обратил внимание на необычное оживление у евангеличе-

ской церкви XVII века. Там только что завершился обряд

венчания и прекрасные молодые в окружении родных и

близких высыпали на улицу. Начались поздравления и

объятия. Это было забавно. Никаких поцелуев. Они обни-

мались, положив головы на плечи друг друга, как лошади

в брачный период, после чего начинались длительные по-

хлопывания или поглаживания по спине. Затем всем раз-

дали стеклянные пробирки, как потом оказалось с мыльной

жидкостью, заткнутые пробкой-ножкой с кольцом на конце

и с ручкой в виде сердечка. И тут под общее ликование над

головами новобрачных возникло облако мыльных пузырей,

переливающихся всеми цветами радуги в солнечных лучах.

Дёшево и красиво. Такова новая свадебная традиция.

Насладившись этим зрелищем, я продолжил свой путь в

замок. Её первые стены и сторожевая башня были возве-

дены из рурского песчаника (он же гладкий камень) ещё

В. Золотаревский

в тринадцатом веке. Менялись столетия и менялись зам-

ковые строения. До наших дней почти нетронутой време-

нем сохранилась башня, возвышающаяся на 70 метров

над долиной реки Рур. Башня имеет квадратное сечение

со стороной в 9 метров. Вверху башни находится смотровая

площадка, с которой открывается невероятной красоты вид

на живописные берега речки Рур на фоне холмистого ланд-

шафта, переливающегося всеми возможными оттенками

зелёного цвета. Да, да, да! Я туда забрался, преодолев 129

высоких ступеней. Правда, восхождение заняло почти 20

минут, при этом мои физические и волевые запасы были

исчерпаны. Но я горжусь собой и одновременно немецкой

нетрадиционной медициной. А это всего лишь шестой день.

«То ли ещё будет, ой-ой-ой!»

ДЕнь СЕДьМОЙ

Сегодня завершается первая неделя борьбы натуральных

методов лечения с моим организмом. Очень интересно, кто

же победит. После завершения ежедневных утренних про-

цедур, включая завтрак, у меня было назначено нечто не-

известное – что-то связанное с лечебными травами. Одна-

ко, нас ждал настоящий сюрприз. Это что-то не состоялось.

Ура!!! Пробита брешь в непробиваемой стене немецкого

порядка. Причём никто никого ни о чём не предупреждал.

Даже всезнающие сёстры лишь пожимали плечами. Так

что, и на немецкую старуху бывает аналогичная проруха.

Дальше всё было по стандартной схеме: прогулка, обед,

послеобеденное сенное укутывание, чай с лимоном и интер-

нетом, снова прогулка, ужин, коленные компрессы, компью-

тер и отбой.

Целый день клиника была забита визитёрами. Целыми

семьями приезжали проведать своих близких. Благодаря

возможности перекусить в больничной столовой (за деньги,

разумеется) и в ближайшем кафетерии, гости задержива-

лись, но окончательно убедившись, что их родным здесь ни-

чего не угрожает, удовлетворённо разъезжались по домам.

Я же слонялся между ними, изображая из себя круглого

сироту.

В. Золотаревский

ДЕнь ВОСьМОЙ

Вот я и преодолел ровно половину своего лечебного цик-

ла («свой путь, пройдя до половины...»). Но прежде чем про-

должить хронологию моего здесь пребывания, ненадолго от-

влекусь на обобщённое описание того, что мне бросилось в

глаза за прошедшую неделю.

Отделение, в котором я нахожусь, сверкает какой-то не-

реальной чистотой. Причём достигается это абсолютно не-

заметно. Это касается не только палат, но и процедурных

кабинетов, и иных мест общего пользования. Палаты обору-

дованы на одного, двух или трёх пациентов. Я был помещён

в двухместную палату. В ней на довольно значительном

расстоянии стоят две функциональные кровати с пультами

управления. Рядом многофункциональные тумбочки (даже

как-то совестно эту конструкцию так называть), которые,

как Пифагоровы штаны на все стороны равны, и свободно

вращаются во всех направлениях. У противоположной стен-

ки с равными возможностями для обоих пациентов стоит

шкаф, который венчает телевизор. По обе стороны шкафа

распахнули свои крылья откидные столы, а рядом – сту-

лья. Комната оборудована нишей с ещё одним шкафом и

умывальником. За ней находится туалет и душевая кабина,

рассчитанные на две палаты. Если туда заходит больной из

одной палаты, то дверь из соседней палаты автоматически

закрывается. Кабины оснащены дезинфицирующими сред-

ствами и пакетами с тонкими резиновыми перчатками, на

которых даже стоят их размеры. Во всех помещениях, имею-

щих двери, установлены динамики, позволяющие при не-

обходимости вызвать нужного врача или просто пригласить

к вечерней молитве в больничную капеллу. Разносящиеся

по коридорам отделения децибелы звучат неожиданно угро-

жающе.

Что же касается команды медперсонала, то тут меня

просто захлёстывает чувство восхищения и благодарности.

Они работают доброжелательно, участливо, всегда с улыб-

кой и чрезвычайно пунктуально. К примеру, если назна-

чена процедура на 6-15, то точно в это время открывается

В. Золотаревский

дверь, и появляется медсестра. Это, с одной стороны, очень

удобно, а, с другой стороны, дисциплинирует обе стороны.

Прошу прощения за тавтологию. Очевидно в этом и со-

стоит терапия того самого порядка. Ещё хочется сказать

несколько слов о работе столовой. Каждый пациент полу-

чает блюда по прописанной врачом диете, что на раздаче

контролируется сотрудниками столовой по предъявлению

карточки определённого цвета. При этом в обед предлага-

ется всегда новое блюдо, не всегда соответствующее твоему

вкусу, но очевидно полезное и свежее. Кофе-автомат, с раз-

ными видами кофе и обязательные разнообразные овощи

и фрукты. Последнее, что мне ещё хотелось бы отметить –

ко всем процедурам ты получаешь белоснежные свежие до

скрипа простыни или полотенца любых размеров, так что

тащить с собой имеет смысл только полотенца для личного

туалета. А это значит, что мы с чемоданом вполне могли

избежать пережитой в первый день участи.

Уже который день подряд, после ночи раздёргивая для

проветривания тяжёлые тёмно-синие портьеры, взгляду

открывается удивительная картина. Всё обозримое про-

странство укутано нежно-молочным туманом, сквозь кото-

рый едва угадываются пробивающиеся с востока солнечные

лучи. Но не проходит и часа, как спадает небесный зана-

вес и вновь перед тобой картина, достойная кисти лучших

пейзажистов. По склонам холмов точно цветы, рассаженные

умелой рукой садовника, проглядывают белоснежные дома,

утопающие в сверкающей изумрудной зелени.

Однако, красота красотой, но процедуры никто не отме-

нял. После обеда к нам в палату ворвался искрящийся моло-

дой энергией человек с повозкой, на которой лежали разные

загадочные предметы. Он сказал, что обер-арцт назначил

нам обоим SKM. Эту аббревиатуру мне расшифровать так

и не удалось. А выглядело это так. Он начал с моего сосе-

да, что дало мне возможность хоть как-то сориентировать-

ся. Нужно было раздеться до половины и подставить врачу

спину. Тот тщательно протёр её дезинфицирующей салфет-

кой, затем нанёс на спину тонкий слой вазелина и, взяв с

повозки устройство похожее на банку, снабжённую отсосом,

В. Золотаревский

присосал её к спине испытуемого и стал вращать в течение 5

минут. Мой Вильфрид спокойно сносил это и даже удовлет-

ворённо улыбался. Я же не смог выдержать и минуты (такая

была мышечная боль). Мне показалось, что доктор даже ис-

пугался и, прекратив процедуру, сказал, что будет совето-

ваться со старшими товарищами. После этого мероприятия

мы обнаружили на своих спинах изрядные кровоподтёки.

Хороший инструмент для камеры пыток.

Отлежавшись, пошёл на очередную прогулку по новому

маршруту. Преодолев бесчисленное количество подъёмов и

спусков, пройдя едва ли не по асфальтированной дорожке

между двумя свежевспаханными полями, я попал в дубо-

вый лес. Как говорят в Одессе, вы таки будете смеяться, но я

шёл через лес по достаточно широкой тропе, вдоль которой

через 100-200 метров стояли удобные деревянные скамей-

ки. Каково же было моё удивление, когда я прямо вышел

на небольшое лесное кладбище, где были захоронены 151

советский военнопленный. Кладбище представляет собой

шесть узких террас, вдоль которых расположены скромные

солдатские могилы. На каждой могиле лежит квадратная

гранитная плита с выбитыми на ней именами, фамилиями

и датами рождения и смерти. Под этими данными, на всех

плитах одинаково, стоят ещё два слова «советский гражда-

нин». У входа на нижнюю террасу стоит мемориальная сте-

ла, на которой на двух языках безэмоционально, но уважи-

тельно написано, кто здесь похоронен. А, судя по ошибкам

в русской части текста, понятно, что стела установлена нем-

цами. У подножья лежал трогательный небольшой венок из

свежих цветов с алой лентой от какого-то металлообрабаты-

вающего предприятия. При входе же на верхнюю террасу

стоит, судя по виду, не очень давно установленная, вторая

стела с уже только русским текстом, где чётко и жёстко ска-

зано, «здесь нашли вечный покой советские военнопленные,

погибшие от рук фашистских извергов». Я прошёлся вдоль

всех могил, читая эти горькие надписи. Много было совсем

молодых солдат, попадались и женские имена. Ничего нет

страшнее войны! Прошло столько лет, но всё равно полез за

валидолом...

В. Золотаревский

На обратном пути я присел на одной из скамеек под дубом

вековым. Попрошу без напрашивающихся ассоциаций. Тол-

ком не удалось отсидеться, потому что при малейшем дуно-

вении ветерка я подвергался интенсивной бомбардировке

жёлудями. Вскоре мне попался местный житель, который

охотно рассказал, что в Бланкенштайне был небольшой ла-

герь для советских военнопленных, выполнявших прину-

дительные работы на том самом металлообрабатывающем

заводе. Сегодняшние его хозяева старательно ухаживают за

этой скорбной территорией.

ДЕнь ДЕВЯТЫЙ

Прогноз погоды позволяет надеяться, что замечательное

бабье лето продлится до конца моего здесь пребывания. Вот

и сегодня утреннее распахивание портьер занесло в палату

вместе с солнечными лучами бодрость и необъяснимо ра-

достное настроение. Мы, как всегда, сели бриться и очень

развеселились, потому что одновременно стали себе под нос

что-то напевать. Почти по Ю.Олеше. Его повесть «Зависть»

начинается словами – «А по утрам он пел в клозете. Можете

себе представить, какой это был жизнерадостный человек».

Утренний визит палатного врача закончился сеансом

группового (обоим) иглоукалывания. Доктор настолько во-

шёл в раж («Знай колет. Всю испортил шкуру»), что ему при-

шлось сбегать за дополнительными иглами.

После обеда у нас по плану была очередная лекция, на

которую я тоскливо поплёлся, прихватив, правда, с собой

электронную книгу. Устроился в последнем ряду, чтобы

иметь возможность незаметно читать. В назначенное вре-

мя в зал вошла средних лет дама в белом халате и уже с

первой фразы завоевала внимание всего зала. Темой было

лечение простуды и разнообразных болевых синдромов на-

родными средствами. Она говорила рубленными короткими

фразами, внятно и убедительно. Как ни странно, я понимал

каждое слово. После конца лекции я подошёл к ней, чтобы

задать пару вопросов и поблагодарить за интересно прове-

денное время. Неожиданно она перешла на русский и ска-

зала: «Пусть они не думают... Оказывается, мы тоже что-то

В. Золотаревский

можем!». И в этой короткой фразе прозвучала щемящая оби-

да человека, которому, очевидно, регулярно напоминают о

его второсортности.

День завершился уже привычной часовой прогулкой и ве-

черним общением с компьютером.

ДЕнь ДЕСЯТЫЙ

Ежеутренний врачебный обход. Точнее облёт. Доктор бо-

дро с надеждой на не огорчающий ответ поинтересовался

моим самочувствием. И я, как мне показалось, также бодро

ответил ему, что будет, я надеюсь, ещё лучше. Ему это по-

нравилось и он спросил, что же больше всего в данный мо-

мент беспокоит. Узнав, что это левое колено, тут же всадил

в него некоторое количество игл. Но, оглянувшись, увидел,

что мой сосед по палате застыл в ожидании чего-то подобно-

го. Деваться было некуда, и на его, кстати, тоже левой ноге

немедленно вырос прозрачный лесок иголок.

Сегодняшняя процедура окунания меня в грязь болотную

прошла бы без особенностей, если бы ни одно немаловаж-

ное обстоятельство. Мною занималась молоденькая хоро-

шенькая сестричка. И вот уже я лежу перед нею, надо тут

обязательно заметить – на спине. Мысленно перефразируя

известные строчки А.Галича – «вот лежу я перед вами во-

все голенький», молю, чтобы меня поскорее укутали. Но

сестричка попалась старательная, а потому процесс укуты-

вания длился, как мне показалось, мучительно долго. Но,

переступив этот стыд и срам, я в конце концов расслабился

и стал получать удовольствие.

Мой сосед по палате Вильфрид поинтересовался, что я

столько времени делаю за компьютером. И я, как мог, объ-

яснил, что последние 5-6 лет от обилия свободного времени

стал пробовать себя в качестве литератора-дилетанта. И к

этому времени выпустил малыми тиражами уже пять кни-

жек, которые, кроме того, выложил в интернете на своём

сайте. Он захотел на них глянуть, и мы с спустились в кафе-

терий, где я показал ему обложки всех книжек. Разумеется

только обложки, поскольку он не знает русского языка. Но

Вильфрид этим не удовлетворился и заставил меня хотя бы

В. Золотаревский

коротко рассказать, о чём каждая из них. Скажу по чести –

писать их мне было куда как легче.

Вечером мы с ним будем смотреть футболы. Второй день

подряд проходит очередной тур Лиги чемпионов Европы.

Так что и здесь у нас обнаружилась общность интересов.

ДЕнь ОДИннАДЦАТЫЙ

В соседней палате обретается ещё один русскоязычный

житель Германии – некто Борис. Выходец из Донбасса. В

первый же день нашего знакомства речь, разумеется, за-

шла о войне в Украине. Именно о войне, поскольку только

война, пусть и с новомодным названием – гибридная, может

быть источником крови, которая до сих пор льётся. Но этот

господин поспешил мне сообщить, что Путин прав, а вино-

ваты во всём пиндосы, то-есть американцы. Я немедленно

разговор прекратил, понимая всю бессмысленность его про-

должения. С тех пор мы с ним встречаемся только на меди-

цинских площадках.

Сегодня утром он неожиданно подошёл ко мне и сказал с

улыбкой, что я и мой сосед по палате очень похожи. Это меня

удивило и я по простоте душевной напомнил ему милую ста-

рую одесскую шутку. Встретились две пожилые дамы и одна

другой говорит: «Наши Ёся и Мося, как две капли воды, осо-

бенно Ёся». Мой собеседник угрожающе покраснел и дрожа-

щим голосом воскликнул: «Так вы ещё и антисемит!». Тако-

го в свой адрес за всю мою долгую жизнь слышать ещё не

приходилось. Жидовская морда – было, а антисемит – ни-

когда. Поблагодарив Бориса за пикантность доставленного

ощущения, я удалился с гордо поднятой головой.

Перед обедом нам прочитали очередную лекцию. Темой

стала – здоровая диета. Докладчица пыталась нас убедить,

что, если отказаться от всего вкусного (в моём понимании),

то нам практически обеспечена долгая, если не бесконеч-

ная, то во всяком случае здоровая жизнь. Но я такой жизни

категорически не хочу. Это не значит, что надо жрать всё

подряд, включая заведомо вредную пищу, но отказывать

себе в одном из последних удовольствий, оставшихся на ста-

рости лет, не хочу и не буду!

В. Золотаревский

ДЕнь ДВЕнАДЦАТЫЙ

Я так понял, что в последний полноценный рабочий день

(а речь идёт о пятнице), доктор решил дать мне перед вы-

пиской контрольную нагрузку – на выживание. Процедуры

следовали одна за другой с такой плотностью, что я даже

отказался от ужина. И кстати об ужине. Здесь в клинике я

обратил внимание на то, как немцы едят. Многие, присев

за стол, на мгновенье замирают, вознося короткую благо-

дарственную молитву Всевышнему. Большинство красиво

и даже аппетитно владеют столовыми приборами. Но мне

бросилось в глаза другое. Они после себя ничего не остав-

ляют на тарелках. Вообще-то я знал, что у немцев счита-

ется моветоном не доедать до конца, но, чтобы ни крошки,

ни капельки... В результате на подносах остаются тарелки,

сверкающие своей лживой девственностью.

Зато в обед я дал разрядку своей врождённой язвитель-

ности. Нас-натуралистов снова кормили изделием из тофу.

Не буду врать – было вполне съедобно. Но это безобразие

под видом еды воспринимаю, как личную обиду. И вдруг за

соседним столом я увидел нашего диетолога, которая упле-

тала за обе щеки свиную отбивную. Это уже было выше

моих сил. Ещё намедни она нам в стихах и красках расска-

зывала о вреде любой вкуснятины. А теперь... На лекции

на заданный мной вопрос о необходимости строго придер-

живаться предложенной диеты, особенно глубоко пожи-

лым людям, она в ответ лишь улыбнулась. Сейчас я встал

и, подойдя к ней, тоже улыбнулся и пожелал приятного

аппетита. Мне показалось, что она была смущена.

Завтра выписывается мой сосед, с которым мне было

очень комфортно все двенадцать дней. Вечером мы при-

знались друг другу во взаимной симпатии и это было совер-

шенно искренне. Уже утром в палате появится новенький.

И пусть мне здесь осталось быть всего два дня, я думаю

о появлении нового лица с большой настороженностью.

Очень не хочется, чтобы в бочку мёда попала даже чайная

ложечка дёгтя.

В. Золотаревский

ДЕнь ТРИнАДЦАТЫЙ

Ещё нам обоим оставались назначенные процедуры, но

уже после завтрака началось затяжное прощание. Виль-

фрид с большим усилием втиснул в чемодан разбежавшие-

ся по всей комнате вещи и отбыл в свой Билефельд. Меня

же ждал приятный сюрприз. В праздничные дни (а это

была юбилейная годовщина объединения Германии) но-

вые пациенты в клинику не поступают. Это значит, что по

крайней мере одну ночь я проведу в гордом одиночестве. К

сожалению, я не смог проводить моего милого соседа, пото-

му что вынужден был идти на очередную процедуру, про-

износимую по-немецки коротко и понятно – рюкеншуле, а

по-русски требующую многословного объяснения. Пример-

но так: как поддерживать в хорошем состоянии мышечный

корсет позвоночника. Простым и понятным это становится

лишь во время демонстрации упражнений.

Нежданно-негаданно в палату вошёл густо покрытый вес-

нушками рыжий молодой человек с плохо скрываемым го-

лубым оттенком и выразил желание повторить процедуру

SKM, которую я не смог перенести в прошлый раз. Он долго

уговаривал и я согласился, памятуя, что, если прокурор го-

ворит садитесь, то не удобно стоять. Правда, я с трудом вы-

держал положенное время, а он – мои стоны.

В обед нас угостили отварным лаксом с молодой картош-

кой. В таких случаях в Украине насмешливо произносят:

«Щось у лiсi здохло». Это придало оптимизма и я пошёл смо-

треть, что собой представляет рыцарский праздник. За вход

на территорию замка брали по 3 евро. Организаторы по-

старались придать средневековому подворью аутентичный

вид. То там, то здесь можно было столкнуться с ряжеными

в рыцарском облачении, в задачу которых, по всей видимо-

сти, входило придавать празднеству необходимый антураж.

Но и многие гости праздника прибывали в разнообразных

карнавальных костюмах, соответствующих, по их мнению,

средневековью.

Всё пространство было заставлено шатрами, в которых

при определённой неосмотрительности можно было без

В. Золотаревский

труда оставить внушительное количество денег. Вне кон-

куренции были питейно-едовые точки. Там то и толпилась

основная масса народу. Между ними расположились лав-

чонки, торгующие всякой всячиной – ювелиркой, керами-

кой, деревянными поделками и иными сувенирами, под-

чёркивающими принадлежность происходящего к старине

глубокой. Большой интерес вызывали мастера старых на-

родных ремёсел. Можно было посмотреть, как измождён-

ный тяжким трудом (в чём только душа держится) кузнец

ловко орудует тяжёлым молотком, сопровождая своё обще-

ние с наковальней сомнительными шутками. Привлекал к

себе внимание публики молодой человек в пёстром наряде,

отливающий прямо на глазах изящных оловянных солда-

тиков. Вызывал всеобщее любопытство причудливый ша-

тёр гадалки, украшенный загадочной и даже таинственной

атрибутикой. Сама же хозяйка шатра внешне напоминала

американскую звезду Шер в молодости.

Мне очень понравилась идея тира для стрельбы из лука.

Заправляла этим некая дама необъятных габаритов, при-

крытых коричневой монашеской (почему-то) сутаной. На

деревянном стенде была вывешена бумажная мишень –

большой портрет дикого кабана. Площадка для стрелка на-

ходилась на расстоянии 5 метров от мишени. Каждый вы-

стрел стоил 2 евро. Когда кабан ощетинивался лесом вбитых

в него стрел, гигантская хозяйка с лёгкостью их выдёрги-

вала и вновь заполняла колчан. Блестящая коммерческая

идея. Практически никаких затрат. Доходно-безотходное

производство.

На радость детям посреди двора установлена деревянная

катапульта, которая стреляет воздушными шариками, за-

полненными водой. Снаряд, разбиваясь о стену, окатывает

брызгами зазевавшихся посетителей. Всё это сопровожда-

ется живой музыкой, разумеется в маршевых ритмах, что

очень воодушевляет народ. Кто подпевает, а кто и притан-

цовывает. Я же, послонявшись везде, наслушавшись и на-

смотревшись всего, понял, насколько оказался чужим «на

этом празднике жизни». Я смотрел на всё происходящее хо-

лодным взглядом стороннего наблюдателя, сожалея о том,

В. Золотаревский

что рядом не было близкого человека, с которым можно

было бы поделиться, несколько смягчив тем самым сложив-

шееся впечатление. Однако, пора было возвращаться. И тут

я вспомнил фразу из статьи «Памяти Герцена» вождя ми-

рового пролетариата – «Страшно далеки они от народа». В

этом, он, пожалуй, оказался прав.

ДЕнь ЧЕТЫРнАДЦАТЫЙ

И ПОСлЕДнИЙ

Во-первых, он последний! Ура! Во-вторых, это воскрес-

ный день и, следовательно, мало процедур. И, в-третьих, я

по-прежнему один в комнате. С утра пораньше меня посе-

тил врач только лишь затем, чтобы узнать, как я себя чув-

ствую. Я его порадовал. До отъезда домой осталось ровно

24 часа. Ура!!!

После обеда собрал чемодан, на который уже мог смо-

треть практически без ненависти, поскольку завтра за мной

приедет машина, и мне на сей раз уже не придётся надры-

ваться. Управившись с этим, отправился на свою послед-

нюю прогулку по окрестностям Бланкенштайна. Я пошёл

по незнакомой узкой змееподобной улочке с пёстрыми фах-

верковыми домами и неожиданно наткнулся на табличку с

указанием на рядом стоящий исторический домик. В нём в

XIX веке жил и работал выдающийся садовод с фамилией,

легко воспринимаемой, хотел написать украинским ухом,

но во-время одумался. Итак, с фамилией легко восприни-

маемой человеком из Украины. Его звали – Карл Фридрих

Гетман. Прославился он созданием ступенчатых садов, на

террасах которых выращивал розы самых разных сортов.

Пройдя через подворье дома, я очутился в его саду, который

заботливо поддерживается потомками Гетмана. Несмотря

на октябрь месяц, террасы сада украшали кусты цветущих

роз. Из прелестной беседки, находящейся на самом верху

сада, можно было любоваться сбегающими вниз яркими

террасами. Город бережно хранит память о своих знамени-

тых согражданах.

И последнее. Всё-таки я приехал сюда лечиться, и наде-

юсь, что усилия, которые здесь были затрачены на меня, не

В. Золотаревский

пропадут бесследно. Какое-то облегчение я почувствовал

сразу, какие-то рекомендации на будущее мною были при-

няты полностью и безоговорочно, а что-то, учитывая мой

скверный характер, будет принято лишь частично. В любом

случае мне показалось, что произошла перестройка (нет, се-

годня лучше сказать перезагрузка) в моём сознании. Я буду

пробовать постепенно удаляться от химии, упакованной в

таблетки и шприцы, и приближаться к простым средствам,

предлагаемым матушкой природой. Беспокоит лишь один

вопрос – не поздновато ли?

Бланкенштайн, 21.09.15 – 05.10.15

В. Золотаревский

Старость

В. Золотаревский

Неудержимо бегущие годы оказались значительно резвее

моего сознания. А любовь к жизни во всех её проявлениях

отказывалась примириться с неутешительными паспортны-

ми данными. Приходилось принимать возраст, как награду

за прожитые годы, и жить дальше. Так фраза «Живём даль-

ше!» – стала моим главным жизненным лозунгом.

Хоть говорят иногда, что у кого-то была красивая старость,

но всё же чаще всего старость это некрасиво. Поэтому в этом

вопросе мне трудно согласиться с замыслом Всевышнего.

Отчего Человеку, высшему существу в природе, приходится,

почти всегда, так уродливо, а порой и мучительно уходить

из жизни? В чём здесь высокий смысл?

Нас убеждают, что человек сам может быть творцом своей

судьбы, поскольку каждому Создатель предоставил право

выбора. Ну, а какой в данном случае может быть выбор?..

И хотя люди, будь то верующие или убеждённые атеисты,

в трудных ситуациях всегда обращаются с мольбой о помо-

щи, но кто всерьёз может похвастаться достигнутым поло-

жительным результатом? На память приходят известные

строчки Ивана Тхоржевского:

Вот уже кончается дорога,

С каждым годом тоньше жизни нить.

Лёгкой жизни я просил у Бога, –

Лёгкой смерти надо бы просить.

В этом коротком стихотворении, пожалуй, заключена глу-

бокая народная мудрость, которая как показал многовеко-

вой опыт, ни коим образом не нашла своего подтверждения

на практике. Люди уходят из жизни, доведенные болезнями

и немощью до отчаяния. Любые недуги (я не имею в виду

заболевания-катастрофы), обнаруженные уже в достаточно

зрелом возрасте, остаются с нами до самого конца. С одной

стороны, организм перестаёт самостоятельно справляться

с возникшими проблемами, а если, памятуя, что надежда

умирает последней, всё же обращаешься к медицине, то,

пройдя все круги ада зачастую бессмысленных обследова-

ний и наглотавшись чёртову прорву лекарств, которые мо-

жет быть и лечат, но больше всё-таки калечат, получаешь

дополнительные болячки в соответствии с устрашающим

В. Золотаревский

перечнем неотвратимых побочных последствий. А с другой

стороны, когда, придя к доктору, чтобы с горечью констати-

ровать слабую эффективность прописанных мероприятий,

слышишь в ответ: «Дорогой мой! Сколько вам лет? Ну, вот...

Чего же вы хотите?». Пришлось самостоятельно изучать

основы медицины и фармакологии, начиная с элементар-

ной анатомии. Вот так и живём, привыкая к своим новым

малоприятным ощущениям. Терпим, но живём дальше. И

это не худший вариант. Жизнь то продолжается!

К стыду своему должен признаться, что не очень люблю

старых, некрасивых, толстых или в чём-то ущербных людей.

Скорее, не то что не люблю, просто в их присутствии я ощу-

щаю дискомфорт. Нет во мне к ним ни сочувствия, ни со-

страдания. Разумеется, если бы понадобилась помощь, я бы

оказался в первых рядах. Но без эмоций... И это при том, что

я сам, мягко говоря, далёк от совершенства. Поэтому редко

смотрюсь в зеркало. А уж если приходится, то открывшееся

зрелище вызывает чувство сдержанного отвращения.

Однако старость, как и всякая медаль, имеет две стороны.

В. Золотаревский

С одной стороны чем дальше в лес, тем больше всяческих

неприятностей, связанных со здоровьем, точнее с нездоро-

вьем. Помимо благоприобретенных хронических недугов

и внезапных болячек, организм настойчиво напоминает о

разнообразных внешних признаках своего угасания. Интен-

сивно выпадают волосы там, где хотелось бы их иметь, зато

они радостно пробиваются в тех местах, которые для этого

вовсе не предназначены. Кожа становится истончённой до

прозрачности и такой сухой, что руки не всегда могут удер-

жать даже лёгкие предметы. Кроме привычных веснушек

кожный покров приобретает дополнительный декор за счёт

печёночных или старческих пятен (лентиго). Мышцы раз-

ных частей тела становятся настолько дряблыми, что щёки

и подбородок своими обвисшими брылами напоминают мор-

ду лица одного знакомого мне бульдога. Привычная лёгкая

походка сменяется шаркающими шажками, интуитивно

прощупывающими мнимые дефекты дороги, беспечно про-

пуская действительно подстерегающие неровности.

Хотелось бы ещё лёгким касанием пройтись по специфи-

ке парных или совместных возрастных достижений. Чем

старше становятся супруги, тем реже у них возникает по-

требность поговорить, тем многозначительнее становится

их обоюдное молчание. То ли за прожитые годы обо всём

уже многократно переговорено, то ли вскользь обронённые

взгляды стали выразительнее слов. Долгими зимними (и

не только) вечерами они сидят чаще всего в одной комнате,

уставившись в телевизор или книгу, а особо продвинутые в

компьютер или даже смартфон, изредка обмениваясь мимо-

лётными взглядами, наполненными глубоким внутренним

содержанием.

Десятки совместно прожитых лет отложили свой отпе-

чаток на сценографию их неразделимой жизни. Большая

часть этих лет были стандартно заполнены учёбой, работой,

становлением и семейными заботами. Виделись только по

выходным и вечерами. На разговоры по душам оставалось

ничтожно мало времени. Хотелось за эти мгновения обсу-

дить всю полученную за день информацию. Немудрено,

что концентрация этих бесед достигала порой предельного

В. Золотаревский

накала (и в хорошем смысле этого слова). А теперь, когда

уже всё позади, когда всё, что могло состояться, состоялось,

супруги, наконец, день и ночь предоставлены сами себе.

Тут-то и выясняется, что эта неразлучность, заставлявшая

раньше учащённо биться сердце, вызывавшая умильную

улыбку и нескрываемую нежность, теперь далеко не всегда

пробуждает подобные эмоции. К тому же оказалось, что за-

катные годы мало насыщены какими-либо существенными

событиями и супругам обсуждать практически нечего. Вот

они и помалкивают, уткнувшись в телевизор или книгу, а

особо продвинутые в компьютер или даже смартфон. При

этом, они даже не могут помыслить о жизни друг без дру-

га. И что это? Любовь, дружба, уважение, привычка или всё

вместе? Думаю, что всё вместе, но со сменой приоритетов на

разных жизненных этапах. Поэтому будем по-прежнему це-

пляться за эту замечательную жизнь, как говорится, пока

при памяти, пока не постучал в дверь г-н Альцгеймер.

Кстати, об изменяющихся свойствах и без того слабеющей

памяти. Склероз крепчал! Жёсткий диск мозга прочно со-

храняет память прошлого, позволяя в залежах прошедших

лет отыскивать со всеми подробностями эпизоды ушедшей

жизни. А оперативная память, которая должна удерживать

сегодняшние события, оставляет желать лучшего. При этом

у меня, человека с довольно приличным музыкальным слу-

хом, появилась странная проблема – далеко не всегда могу

В. Золотаревский

воспроизвести даже хорошо знакомую мелодию. При этом

малейшую фальшь других пока ещё слышу.

Есть ещё одна особенность, свойственная большинству по-

жилых людей. Чем старше становится человек, тем больше

он теряет свою эмоциональность, приобретая не свойственную

ранее чёрствость. Возможно такое понижение предела чув-

ствительности души, является естественной защитой осла-

бленного старостью организма. Так, очевидно, задумано при-

родой.

Но, пожалуй, самый страшный недуг, который приносит

старость, это угасание желаний. С болезнями можно более

или менее успешно бороться при помощи медицины или

как-то притерпеться, а при этом недуге медицина бессильна.

Спасает только собственная воля и бескомпромиссная борьба

с одним из семи самых тяжких смертных грехов – унынием.

Зато, когда удаётся с этим справиться, начинаешь получать

удовольствие даже от таких признаков старости, как ухудше-

ние зрения или слуха.

Тут, наконец, мы добрались до обратной стороны медали. И

что ж, что плохо видишь, зато всё вокруг красиво, практиче-

ски без недостатков! И что ж, что плохо слышишь, зато удаёт-

ся пропускать, как говорится, мимо ушей посторонние звуки

и злобное шипение недругов. При этом обрушившаяся прорва

свободного времени даёт возможность жить без режима, нико-

му не подчиняясь, заниматься любимым делом (бездельем) и

испытывать радость от самого фактора существования. Нужно

продолжать жить, наслаждаясь каждым новым днём, не торо-

пясь на свидание к беспринципной девушке с косой.

В молодости этот образ был совершенно лишён конкретики

и рассматривался, лишь как фигура речи, как нечто далёкое

и даже литературное. Мы позволяли себе, формально присут-

ствуя на чьих-то похоронах, под звуки траурного марша Шо-

пена тихонько напевать:

Умер наш дядя,

Как жаль нам его.

Он нам в наследство не оставил ничего.

Тетя хохотала, когда она узнала,

Что дядя в наследство не оставил ничего.

В. Золотаревский

Однако, постепенно мысли о смерти стали возникать всё

чаще и чаще. И не то, чтобы это вселяло тревогу или страх,

нет. Поскольку, как писал Б.Пастернак – «Но продуман

распорядок действий, / И неотвратим конец пути». Просто

об этом уже волей-неволей приходилось думать в каких-то

реальных категориях и выстраивать определённые приори-

теты. Что-то важное обязательно нужно доделать, а что-то

ещё и дополнительно предпринять, в тайне рассчитывая на

неблизкий финиш и милость Всевышнего.

Признаюсь совершенно искренне, что меня не столько пу-

гает неизбежность перспективы, сколько огорчает будора-

жащее воображение количество новинок в науке и особенно

в технике, о существовании которых мне уже не суждено бу-

дет узнать. Моя гипертрофированная любознательность не

может примириться с тем, что не увижу летающих дронов,

держащих в клюве заказанные мною в отдалённом супер-

маркете продукты, не смогу отведать марсельский буйабес,

выращенный на кухонном 3Д-принтере, не придётся по-

жить в умном доме, не говоря уже о том, что так и не удастся

узнать – есть ли жизнь на Марсе.

Отсутствие существенной трудовой деятельности и замет-

ное снижение бытовых потребностей в старости успешно за-

мещаются пустопорожними разглагольствованиями в кругу

себе подобных на политические или спортивные темы. Так

называемые «пикейные жилеты», гениально изображённые

в романе И.Ильфа и Е.Петрова «Золотой телёнок», живут,

разумеется, и сегодня среди нас. Их словесные баталии с

обсуждением глобальных проблем современности развора-

чиваются на любых возможных площадках – от случайных

встреч на уличных перекрёстках до блогов и социальных

сетей в интернете. Они точно знают, как надо управлять го-

сударством, какая судьба у 45-го Президента Соединённых

Штатов, и, как должен был вывернуть стопу Рональдо, про-

бивая 11-метровый Барсе.

Чем старше становится человек, тем острее начинает ощу-

щать потребность поделиться своим накопленным много-

летним опытом. Их хлебом не корми, только дай попоучать.

Хорошо, если это распространяется на своих детей и внуков.

100

В. Золотаревский

Они в большей или меньшей степени усваивают эти настав-

ления, имея возможность в дальнейшем как-то корректиро-

вать события собственной жизни. Но зачастую стариковские

нравоучения, да ещё произнесенные менторским тоном, как

истина в последней инстанции, обрушиваются на посторон-

них людей лишь только потому, что они оказываются суще-

ственно моложе. В таких случаях реакция вполне предска-

зуема.

При этом я глубоко убеждён, что пожилые люди должны

иметь возможность более или менее постоянно на равных

контактировать с молодыми, подпитываясь от них акту-

альной информацией и жизненной энергией. Это может и

должно стать своеобразным эликсиром долголетия!

Старость – не приговор, а просто новые жизненные обсто-

ятельства.

Кёльн, 2012 год.

101

В. Золотаревский

Memento mori

102

В. Золотаревский

Да будут дарованы с небес

прочный мир и счастливая жизнь

нам и всему Израилю.

Надгробный Кадиш

Он умирал мучительно долго. С момента, когда ему был

поставлен этот страшный диагноз, прошло уже почти полго-

да. Врачи высказались предельно откровенно. Они объяс-

нили ему и близким, что жить осталось не больше двух-трёх

месяцев, но, если провести интенсивный курс химиотера-

пии, то можно добиться непродолжительной ремиссии – по

крайней мере, ещё на полгода. Предложение было принято.

Последствия от назначенного курса оказались, пожалуй,

тяжелее основного заболевания. Донимали тошноты, рвоты

и временами нестерпимые боли. Он мужественно всё пере-

носил, лишь иногда выпрашивая дополнительную порцию

обезболивающего.

***

– Давай-ка, пока погода позволяет, выйдем немного по-

гулять.

Выражение его лица говорило о многом, и он задумчиво

произнёс:

– А может, детка, в другой раз…

– Ну, нельзя же так. Целый день сидишь в своём кресле

без движения и воздуха. Давай, давай, одевайся, и выйдем.

– Ладно, пошли, – без энтузиазма согласился он.

***

Надо сказать, что к возможному приходу смерти он отно-

сился с философским спокойствием. Он не верил в предстоя-

щие после ухода из жизни земной тихие радости райской

жизни. Хотя нужно сказать, что тема «жизнь после жизни»

всегда интересовала его, но лишь как феномен, наряду с

другими явлениями, непознанными человеческим разумом.

В молодости смерть представлялась чем-то настолько да-

лёким и даже невозможным, что, в конечном счете, полно-

стью утрачивала свои реальные черты. А уже к пожилому

возрасту ему удалось трезво сформулировать для себя, что

человеческая жизнь имеет лишь два неизбежных события:

103

В. Золотаревский

рождение и смерть. По сути человек своим появлением на

свет сразу приговаривался к смерти. Причём приговор был

окончательным и обжалованию не подлежал. Длина же

отрезка между рождением и смертью – категория неопре-

делённая и зависила от толком ещё не установленных об-

стоятельств. Отсутствие веры, старательно выхолощенной

усилиями советской власти, запутывало ситуацию оконча-

тельно.

***

– Что, дорогой, что ты стонешь?

– Да, просто хочу лишний раз обратить твоё внимание на

себя.

– Пожалуйста, не валяй дурака. Чем тебе помочь?

– Ну, чё сразу «дурака»? Что могу, то и валяю. А не вы-

пить ли мне чего-нибудь покруче и без закуски. Например,

диклофенак.

– Даже не знаю, что тебе сказать… Это же такая вредная

зараза.

– Да, брось ты, право. Нам уже не страшен серый волк. А

глядишь, может станет легче.

***

После того, как врачи зачитали ему окончательный

приговор, он, проникшись серьёзностью положения, стал

покорно принимать все назначения, угасая при этом на

глазах. Чтобы не огорчать жену и близких, он всячески де-

монстрировал бодрость духа и огорчался, ловя скорбные

взгляды окружающих. Его дополнительно ранило то, что

104

В. Золотаревский

он вынужден (из-за неожиданно обвалившейся на него бо-

лезни) нарушить данное любимой жене обещание, – уйти

из жизни после неё. А ещё он никак не мог понять, почему

человеку, высшему существу в природе, приходится, почти

всегда, так мучительно, а порой даже уродливо, уходить из

жизни? В чём состоит замысел Всевышнего, и как это можно

объяснить?

В светлые моменты, которых в первое время было нема-

ло, он лежал, размышляя о том, что недоделано, а главное,

что так уже и не придётся ему сделать или узнать. Его ги-

пертрофированная любознательность не могла смириться с

тем, что он так и не воспользуется легкокрылыми дронами,

несущими в клюве заказанные в отдалённом супермаркете

продукты; что не придётся отведать марсельский буйабес,

выращенный на кухонном 3Д-принтере; не говоря уже о

том, что так и не удастся узнать – есть ли жизнь на Марсе

и многое другое. Это его тревожило. Поэтому он просто раз-

мышлял о своём ближайшем будущем. А это будущее ему

явственно виделось затянутым в чёрный креп.

С традициями погребения на еврейском кладбище он

был, можно сказать, хорошо знаком, поскольку неоднократ-

но принимал участие в этой горькой и тоскливой процеду-

ре. Обладая необузданной фантазией, он легковидел себя

с лицом, обезображенным смертельной агонией, лежащим,

спелёнутым белым саваном, в ящике-гробу, сколоченном

из нетёсаных досок. Такая практичная упаковка, пригод-

ная для длительного путешествия. Покойника укладывают

в ящик-гроб, закрытый со всех сторон, чтобы никакая вра-

жина не сглазила усопшего или не порадовалась его ухо-

ду в мир иной. А ещё ему не давала покоя глупая мысль о

том, что негоже ему в таком отвратительном виде предстать

перед пришедшими для омовения тела. И тут вроде бы к

месту, но уж совсем некстати, припомнился Ефим Шифрин

со своим: «Алё, Люся! Меня мыть несут». Он мысленно при-

нёс извинения самому себе за глупую шутку, хотя, по сути,

это была подсознательная защитная реакция от чёрных туч,

скопившихся на его небосклоне.

Он вынужден ненадолго прервать свои развесёлые думы,

105

В. Золотаревский

поскольку в дверях появилась медсестра со шприцем напе-

ревес. Медицинское обслуживание на этом этапе его болез-

ни обеспечивала специальная служба по уходу за больными

и старыми людьми. Невзирая на то, что там работает до-

статочно квалифицированный медперсонал, внутривенные

инъекции представляли собой почти китайскую пытку. Но

они в этом виноваты лишь частично. Пережив многочис-

ленные (порой очень болезненные) уколы, вены, проявляя

недюжинную смекалку, научились надёжно прятаться, что

требовало от медсестёр снайперской ловкости, а от паци-

ента стоического терпения. Сегодня экзекуция прошла не

столь разрушительно, и он вновь в мыслях возвратился к

собственным похоронам.

***

– Ты меня звал?

– Да, дорогая. У меня скопились две просьбы. Во-первых,

помоги мне, пожалуйста, лечь поудобнее, а во-вторых, не

могу никак согреть ноги. То ли укрой их пледом, то ли вы-

дай им грелку – пусть утешатся.

***

Перед его взором возник сумеречный мемориальный зал

кладбища, где в центре у стенки установлен ящик с прахом,

а пришедшие попрощаться с покойным сидят, разделённые

по гендерному признаку. Справа женщины, одетые соот-

ветственно обстоятельствам, а слева мужчины – кто, во что

горазд, но с обязательной кипой на макушке. В точно назна-

ченное время в зал стремительно входят местные раввин и

кантор. Удобно разместившись на трибуне, стоящей прямо

за гробом, кантор как-то всегда неожиданно запел. Пение

кантора раздвигало стены мемориального зала и рвало

оголённые ситуацией струны душ присутствующих. Эту

часть процедуры погребения он считал относительно при-

ятной. После кантора на трибуну выходил раввин и зачиты-

вал впопыхах подготовленную биографическую справку об

усопшем, из которой, наконец, становилось понятно, каким

был замечательным и незаменимым человеком покойник

практически во всех сферах человеческой жизнедеятель-

ности. Правда, естественно возникал справедливый вопрос,

106

В. Золотаревский

почему ещё при жизни его достоинства мало кто замечал,

а если и замечали, то почему так тщательно от него скры-

вали. Очевидно, чётко срабатывала народная мудрость: «О

мертвых либо хорошо, либо ничего».

Но вот уже произнесены все прощальные слова (если они

были), и зазвучала негромкая музыка. «Музыка – это хоро-

шо», – подумал он. Но очень не хотелось, чтобы на его по-

хоронах звучал заезженный «Траурный марш» Шопена. На

его потрескавшихся губах появилась пусть страдальческая,

но всё же улыбка. По ассоциации возникла картинки поры

телячьей молодости, когда на чьих-то мало значащих для

ума и сердца похоронах они могли позволить себе под эту

мелодию тихонько напевать:

Умер наш дядя – нам очень жаль его.

Он не оставил нам в наследство ничего.

А тётя хохотала, когда она узнала,

Что дядя не оставил нам в наследство ничего.

Было бы славно, подумал он, коль уж суждено, чтобы его

похороны сопровождались музыкой, то пусть это было бы

что-нибудь более чувственное и менее официальное, напри-

мер «Адажио» Альбинони.

Отзвучали последние аккорды, гроб установили на теле-

жку, напоминающую ручную платформу вокзальных груз-

чиков, и похоронная процессия под монотонное чтение рав-

вином соответствующих Псалмов неспешно двинулась к

последнему пристанищу усопшего.

***

– Что же ты будешь кушать?

– Ничего. Я не хочу есть.

– Нет, дорогой, так не годится. Есть выбор. Либо творожок

со сметаной, либо чай и бутерброд с твоей любимой икрой,

или овсянка.

– Ну, прошу тебя, перестань. Меня поташнивает от одних

только названий. Пожалуйста, сделай мне обычную реани-

мацию – просто чашечку крепкого чая с лимоном.

***

Всякий раз, когда приходилось участвовать в такой про-

цессии, его крайне раздражало то, что люди, идущие за

107

В. Золотаревский

гробом, непринуждённо болтают о чём-то сиюминутном,

принижая тем самым скорбную торжественность момента и

забывая, что каждого из них рано или поздно тоже ожидает

вечность.

Ему видится завершающая часть траурной действия. Гроб

с тем, что в нём, опускается в могилу, и все присутствующие

бросают на гроб по три пригоршни земли. Всё… Был и нет…

Мысленно он отметил, что покойнику повезло с погодой. Се-

редина лета, тёплый день, земля сухая. «Исключительная

благодать». После того, как гроб покрыт землёй, читают мо-

литву «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне

благословенно!».

Он примерил все эти процедуры на себя и пришёл к вы-

воду, что как-то не комильфо. Получалось слишком много

чести. А ведь речь идёт всего лишь об истлевающей оболоч-

ке. Его болезненное воображение продолжало разрабаты-

вать тему дальше. Он подумал, что вдруг на его еврейское

счастье ему будет суждено уйти зимой. Земля холодная и

мокрая. Брр… И вообще, он не хочет в землю. Он категори-

чески против того, чтобы его ели черви. Пусть будет крема-

торий, хотя Галаха, запрещает кремацию. Но он убеждён,

что строгая еврейская традиция не для таких, как он. Так

пусть же это будет последний грех в его и без того достаточ-

но греховной жизни.

Впрочем, они с женой давно выбрали для себя не совсем

обычную форму погребения – анонимное захоронение, что

давно практикуется на многих кладбищах Германии. Это

происходит на специально отведённых красивых зелёных

участках, согреваемых тёплыми лучами солнца и обдувае-

мых свежим дыханием ветра под нежное щебетание птиц.

И тогда, во-первых, исчезает проблема погребения обоих ря-

дом на еврейском кладбище, а во-вторых, никому не придёт-

ся ухаживать за их могилами и, в-третьих – полное слияние

с природой! В таком виде ближайшая перспектива уже не

кажется ему такой удручающей.

Последние дни он провёл под неусыпным наблюдением

медицинского персонала паллиативного отделения Уни-

верситетской клиники. Приходя на короткое время в себя,

108

В. Золотаревский

он думал лишь о том, кто окажется рядом с ним в то самое

главное мгновение, кто будет держать его за руку, и кто за-

кроет ему глаза. Так случилось, что он никогда не оказы-

вался рядом в момент ухода из жизни самых дорогих ему

людей (папы, дочки, мамы, сестры). Эта мысль всю жизнь

не давала ему покоя.

Умирал он мучительно долго, страдания его были неве-

роятны. Облегчали лишь опиаты – обезболивающие уколы,

которые приходилось делать всё чаще и чаще. Когда к нему

на короткое время возвращалось сознание, было видно, что

присутствие близких несмотря ни на что ему приятно. Но

они не в силах были облегчить его страдания. Каждый в

этом мире умирает в одиночку.

***

Он проснулся и долго не мог взять в толк, где он нахо-

дится. Другие стены, другой воздух. Совершенно незнако-

мая обстановка. Однако нарастающая боль возвратила его к

неутешительной реальности. Он попытался позвать дежур-

ную сестру, но во рту так всё пересохло, что язык, как зачер-

ствевший кусок хлеба, и растрескавшиеся губы совершенно

отказались повиноваться. Очевидно, он всё-таки нажал на

сигнальную кнопку, потому что в палату вошла сестра со

словами: «Jetzt mein Lieber, ich werde alles tun».

***

Вдруг он явственно почувствовал долгожданный миг за-

вершения своей земной юдоли. Это его ничуть не испуга-

ло, а как-то даже успокоило. Стихла боль, выполнив своё

страшное предназначение. Лишь едва заметное поверх-

ностное дыхание ещё свидетельствовало о неразрывной

связи души и тела. Вихрем пронеслась перед его глазами

жизнь со всеми горестями и радостями, взлётами и паде-

ниями, с деяниями, наполнявшими душу гордостью, и мо-

ментами, от которых хотелось сгореть от стыда. И тут он

очередной раз поймал себя на мысли, что слово «сгореть»

является ключевым. Он трезво оценивал свою жизнь, при-

дя к выводу, что райские кущи ему не светят, а потому, если

уж суждено гореть, то пусть это будет не гиена огненная, а

крематорий.

109

В. Золотаревский

И всё же, он искрен-

не верил, что не такой

уж греховной была его

жизнь, что он старался

жить, соблюдая основ-

ные заповеди, даро-

ванные человечеству.

В эти последние часы

он пытался сформули-

ровать для себя, чтобы

он сказал, представ

перед Б-гом, в каче-

стве оправдания свое-

го земного существо-

вания. По сути, за всю

свою жизнь ему так и

не удалось сделать ни-

чего выдающегося. Но

он твёрдо знал, что главными его добродетелями были – до-

брое отношение к людям, вера в превосходство добра над

злом и просто желание при малейшей возможности искрен-

не и бескорыстно помогать ближнему своему. И не случайно

именно сейчас ему припомнились строчки великого Брод-

ского:

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.

Только с горем я чувствую солидарность.

Но пока мне рот не забили глиной,

из него раздаваться будет лишь благодарность.

Последнее, что он увидел, была картина, в которой собы-

тия всей его жизни, его эмоции и мысли как бы скрутились

в своеобразный информационный свиток, летящий с неве-

роятной скоростью сквозь бархатный бесконечный туннель

к нежному всепоглощающему свету.

Кёльн, 2017 год

110

В. Золотаревский

Реабилитация

111

В. Золотаревский

Вот уже более двадцати лет мы живём в Германии. Жи-

вём спокойно, относительно благополучно, а порою даже ин-

тересно, невзирая на возраст и языковую недостаточность.

Здесь появилось ощущение, будто мы проходим успешную

реабилитацию по восстановлению чувства собственного

достоинства после тяжёлого хронического заболевания с

головокружениями, рвотами и свинцовой депрессией. Без-

условно, не всё было так плохо в прошлом, и всё же даже

размышления в сравнительном ключе не улучшают настро-

ение. Чтобы избежать бессмысленных сравнений, мы край-

не редко оглядываемся назад. Во-первых, тяжело вспоми-

нать, а во-вторых, достаточно, во-первых.

После многолетнего напряжённого труда в ожидании обе-

щанного коммунизма («Нынешнее поколение советских лю-

дей будет жить при коммунизме», – клятвенно заверил нас

Никита Сергеевич Хрущёв на XXII съезде КПСС в 1961 году)

нам захотелось хоть немного пожить в жутких условиях за-

гнивающего капитализма. Захотелось противопоставить

райскую жизнь в стране развёрнутого социализма нечелове-

ческим экономическим, бытовым и культурно-нравственным

обстоятельствам так называемого социального государства.

И тут уж пришлось заглянуть во всезнающую Википедию,

чтобы определиться с формулировкой словосочетания – «со-

циальное государство». И вот, что я прочёл: «Социальное го-

сударство – это государство, политика которого направлена

на перераспределение материальных благ в соответствии с

принципом социальной справедливости ради достижения

каждым гражданином достойного уровня жизни, сглажива-

ния социальных различий и помощи нуждающимся».

Прочёл и замер. Мной овладело ощущение полного дежа-

вю. И действительно, почти эти же самые слова в прошлой

жизни на нас обрушивали газетные передовицы и лекто-

ры по распространению всех и всяческих знаний. Правда,

дальше слов дело почему-то не шло. А тут…

Прошло не больше 5 дней после сообщения от нашей

больничной кассы о том, что они полностью перенима-

ют за нас расходы по реабилитационным мероприятиям

в одной из клиник Германии, как нам пришло письмо из

112

В. Золотаревский

Бад Зассендорфа – небольшого городка на севере нашей

земли. В нём администрация медицинского учреждения

«Клиника ам парк» со свойственной немецкой бюрократии

куртуазностью сообщала, что для них это высокая честь

принять нас в любое удобное нам время. При этом они, раз-

умеется, гарантируют комфортные условия пребывания,

высокий профессиональный уровень медицинского обслу-

живания и трансферт в обе стороны, как говорится, за те же

деньги. Мне показалось, что ключевым словом здесь было

«разумеется». Чёрт возьми! Почему же разумеется? Это кем

же разумеется? И за какие заслуги? Если бы не наш уже

более чем двадцатилетний стаж жизни в Германии, мож-

но было бы подумать, что кто-то над нами просто так не-

ловко пошутил. Тем более, что незадолго до этих событий

мы разговаривали с Киевом, где живет брат жены, и они

рассказали, какие мытарства пришлось перенести, выбивая

для него, инвалида-чернобыльца, положенную ему по зако-

ну ежегодную путёвку. Ну, да ладно. Что там говорить. И

можно ли вообще сравнивать? Итак, нам оставалось опреде-

литься с удобными для нас сроками. Выбрав бархатный сен-

тябрь, нам предложили заезд с четвёртого числа.

В очередном письме помимо установленного срока пребы-

вания нам очень подробно разъяснили, что следует взять с

собой, а что без сожаления можно оставить дома. Меня очень

порадовало, что в список не рекомендуемых вещей попали

гладильная доска и утюг. Зато вдохновило настоятельное

требование, нет, пожалуй, просьба к потенциальным паци-

ентам не брать с собой больше двух чемоданов. А это озна-

чало, что нам разрешено иметь – четыре. И я, мгновенно

оценив открывшиеся возможности, подумал, а не захватить

ли нам что-нибудь из мебели, например, моё любимое крес-

ло. Но как мы ни старались удовлетворить разгулявшиеся

аппетиты, весь наш транзитный скарб легко разместился в

двух, на мой взгляд ставших неподъёмными, чемоданах.

Кроме того, из этого же письма становилось ясно, что со-

трудники Клиники забросили все свои будничные дела,

подготавливая всё, включая красную дорожку, чтобы нас

достойно встретить. Ну, да ладно! Недоверчивых успокою

113

В. Золотаревский

сразу. Конечно, это было не совсем так, точнее совсем не

так, однако всё же они в очередной раз подтвердили, что 4

сентября в 10-00 за нами заедут. И действительно, в указан-

ное время у нашего дома остановился внедорожник «Мерсе-

дес GLS», из которого выпорхнула миниатюрная женщина,

излучая неподдельную радость встречи с нами, и предста-

вилась: «Зовут меня Бригитта. Я приехала за Вами». Мы,

как это принято в Германии, пожали друг другу руки, и я

стал, кряхтя и постанывая, выволакивать из комнаты наши

разбухшие чемодана, напоминающие гигантских черепах

с острова Борнео. Вдруг, я даже не успел опомниться, как

наша изящная Бригитта подхватила оба чемодана и в одно

мгновение забросила их в распахнутую пасть багажника.

Это был практически цирковой номер. Мы заняли места в

роскошном кожаном салоне и тронулись в путь. Дорога за-

няла около двух часов, которые были скрашены мимолётны-

ми комментариями нашего водителя, приятной музыкой и

свежим дыханием кондиционера.

В Бад Зассендорфе нас встретило утопающее в зелени пя-

тиэтажное здание Клиники. Заботливая Бригитта завела в

регистратуру, где без каких-либо оформлений нам выдали

ключи от номера. Мы поднялись на третий этаж и зашли

в предназначенный нам номер. По сути, это оказалась ме-

блированная двухкомнатная квартира с разнообразными

удобствами, рассчитанными в том числе и на инвалидность

пациентов. На каждой кровати лежало по матерчатой сум-

ке с эмблемой Клиники, с которой предусмотрено ходить на

процедуры. В углу рядом с дверью стоял ящик с минераль-

ной водой, которая выдаётся в неограниченном количестве

пациентам с диабетом («к счастью» мы этим тоже смогли

похвастаться). Не успели мы ещё как следует оценить все

достоинства нашего временного жилища, как в дверь посту-

чали и в номер впорхнули наши чемоданы, управляемые с

лёгкостью хрупкой Бригиттой. Дескать, знай наших! Вер-

нее ихних. Спустя считанные минуты, мы попали в объятия

гренадёрского вида медсестры, которая, задав с десяток не-

сложных вопросов, не взирая на то, что по их же требованию

мы привезли с собой подробнейшим образом заполненные

114

В. Золотаревский

анкеты, и, записав наши корявые ответы, красочно обрисо-

вала, «что день грядущий нам готовит». А готовил он нам

стандартные процедуры (взвешивание, анализ крови, ЭКГ)

и визит к заведующему отделением. А пока нас отправили

обедать.

После обеда мы отправились на ознакомительную экскур-

сию. Нам сразу бросилось в глаза, что основной контингент

больных – это бедолаги, находящиеся в стадии реабилита-

ции после сложнейших ортопедических операций. Передви-

гались они главным образом при помощи палочек, костылей

или роллаторов. Неудивительно, что броуновское движение

пациентов по процедурам крайне замедленно. И всё же по-

бродив по этажам, мы убедились в компактности Клиники

и её тщательно продуманной оснащённости. Все палаты и

кабинеты, в которых проводятся предписываемые процеду-

ры, находятся в одном здании. Включая и бассейн. Но на

наше еврейско-украинское счастье с ним что-то произошло,

и на двери бассейна мы обнаружили горделиво красующе-

еся объявление о том, что проводятся ремонтные работы.

Учитывая, что в Германии всё делается вроде бы вовремя,

но вдумчиво и неспешно, напрашивался грустный вывод –

наше лечение пройдёт всухую.

Но стоило нам выйти из здания Клиники, как мы тотчас

же забыли об этой мелкой неприятности. Перед нами раски-

нулся необычайной красоты парк. Это уникальное творение

садово-паркового искусства появилось во второй половине

XIX века. Его создатели использовали опыт проектирова-

ния лучших европейских ландшафтных и регулярных пар-

ков. Здесь вековые деревья соседствуют с зарослями моло-

дых цветущих кустарников, а поражающее воображение

цветовая гамма розария (более 140 сортов розовых кустов)

успешно конкурирует с многообразием красочных соцветий

пышных рододендронов. Территорию парка оживляют при-

чудливые фонтаны и распахнутые глаза двух живописных

небольших прудов, питающихся прозрачной водой неболь-

шой речушки Розенау, пересекающей весь парк. Несколь-

ко деревянных мостиков позволяют не только перебрать-

ся из одной части парка в другую, не замочив ноги, но и

115

В. Золотаревский

создают дополнительное очарование этому архитектурно-

ландшафтному комплексу. Гуляя по парку, то и дело наты-

каешься на разные скульптурные композиции (их более 30),

а к услугам обезноженных (в хорошем смысле этого слова)

пациентов бесчисленное множество скамеек различной вы-

соты, что очень важно для пожилого контингента.

Для повышения тонуса пациентов в парке установлены

клетки-вольеры с попугаями. Семейство попугаев было

представлено очень достойно. От беззаботно порхающих ма-

леньких волнистых до гигантских размеров попугаев ара,

злобно смотрящих на прижимистую публику, которая любу-

ется, восхищается, а ничем не угощает. Оперения этих птиц

поражает своим разнообразием и яркостью красок, вызывая

прилив гормонов удовольствия и радости.

Территория парка прямо-таки кишит разнообразной

живностью. Наиболее многочисленными представителями

местной фауны безусловно являются утки. Они бесстрашно

путаются под ногами и без того с трудом передвигающихся

пациентов Клиники. Но вначале мы натолкнулись на груп-

пу флегматичных гусей редкого вида. На их необычно длин-

ных ногах как-то асиметрично покоилось весьма упитанное

пегое туловище с подпалинами на боку. Убеждён, что Пани-

ковский оценил бы эту братию по достоинству. Всем своим

видом они выражали едва скрываемое неудовольствие на-

шим неожиданным вторжением в их жизненное простран-

ство. Рядом, на соседней лужайке, жадно выкорчёвывал

из зелёного ковра самую сочную траву шикарный чёрный

лебедь. Его супруга в это время высиживала ожидаемых

детёнышей. Насладившись этим балетным зрелищем, мы

пошли дальше по ещё нехоженым нами тропам. И вдруг,

почти прямо из-под ног, в разные стороны брызнула стая

весёлых зайчат. Отбежав несколько метров, они стали с лю-

бопытством нас разглядывать, не забывая при этом стричь

траву. Однако самое неожиданное нас ждало впереди. В из-

умрудной траве копошилось семейство нутрий. Мамаша не

только позволила себя снимать, но даже подпустила меня

почти вплотную к своим нутрёнкам. Создавалось впечатле-

ние, будто для них это была долгожданная фотосессия.

116

В. Золотаревский

Особого внимания заслуживает градирня, построенная в

1960 году. Это гигантское сооружение имеет в длину 60 ме-

тров, а в высоту – 10 метров. Её стены с обеих сторон плот-

но выложены метровыми ветками тёрна. Сверху подведены

трубы, источающие раствор минеральных солей, который,

просачиваясь сквозь толщу веток тёрна, создаёт активный

ингаляционный эффект. Вокруг этого сооружения установ-

лены десятки скамеек, на которых сидят люди, страдающие

астматическими и бронхиальными заболеваниями, и вы-

здоравливают прямо на глазах. И мы подсели, и мы ощути-

ли благотворное влияние этих испарений.

Импровизированную экскурсию по парку можно завер-

шить посещением бассейна с насыщенной минеральными

солями водой, получаемой из природных термальных ис-

точников с глубины более 400 метров. Посетители могут

насладиться различными видами струйного массажа или

подышать живительными испарениями солевого грота.

Но пора переходить к делу. Как говорит Елена Малыше-

ва в своей передаче «Жить здорово», пора поговорить про

117

В. Золотаревский

медицину. Каждый день «утро начиналось с рассвета», пе-

лось в одной известной песне советских времён. Ранний

подъём ознаменовывал начало очередного трудового дня.

В первые два дня персонал Клиники проявлял к нашему

состоянию здоровья неподдельный интерес. Нас передава-

ли с рук на руки, чтобы провести обязательную дебютную

программу обследования, хотя мы привезли с собой все ак-

туальные заключения наших домашних врачей. Это суета

оказалась прелюдией к осмотру у заведующего отделением.

Он с необычайной ловкостью осторожно прокручивал все

мои суставы-шарниры, заглядывая при этом в глаза, чтобы

своевременно уловить болевой сигнал. В результате он ска-

зал, что понимает, как именно меня нужно лечить, чтобы

моё пребывание в Клинике было максимально эффектив-

ным. За сим последовало традиционное рукопожатие и за-

верение в том, что все назначения можно будет получить

уже через час у медсестры. Что в аккурат и произошло.

В результате мне были назначены различные необходи-

мые базовые процедуры. Я получил фанго на область пле-

чевого пояса. Это, скажу я вам, истинное наслаждение! Теп-

ло, уют – короче, полная расслабуха. После фанго, обычно,

мои плечи и шея подвергались немилосердному массажу.

Были ещё так называемые сеансы мануальной терапии.

118

В. Золотаревский

На самом деле, на мой взгляд, это не совсем обычный вид

массажа моего артрозного левого колена. Должен сказать,

что его эффективность я почувствовал буквально сразу. Воз-

можно, это было связано с тем, что делала его мне хорошень-

кая молодая девушка. Общую картину лечебных процедур

мучительно завершали – стабилизация позвоночника и ко-

ординационные тренинги. Ненавязчиво давала о себе знать

старческая дряхлость. «То ли ещё будет, ой-ёй-ёй».

Стабилизация позвоночника – это, по сути дела, групповое

изнасилование собственного позвоночного столба. Вынуж-

ден признаться, что я не со всем справлялся. Во-первых, по-

звоночник надо было всё время держать ровно, а он у меня,

прямо скажем, от этого отвык. При малейшей возможности,

когда, скажем, инструктор отворачивался, мой позвоночник

опадал как гнилое яблоко с ветки. А, что уже говорить, ког-

да приходилось делать упражнения под нагрузкой. Забегая

вперёд, скажу, что ощущение сильнейшей крепатуры пре-

следовало меня на протяжении всего срока. Что же касается

тренинга по координации, то, в конечном счёте, это своди-

лось к тренировке мелкой моторики моих крупных конечно-

стей. Нас разминали, мяли, грели, месили, координировали

и стабилизировали. Выдержать такое может лишь очень

здоровый человек. Вот мы, постепенно выздоравливая, и

воспринимали это, как тест на здоровье. В общем, если как-

то подытожить ощущения обо всём этом, то можно сказать,

что фанго – это приятно, массаж – терпимо, а стабилизация

позвоночника и координационный тренинг – об этом только

стиснув зубы.

Завтраки, обеды и ужины были хорошо организованы в

соответствии с принятой в Германии системой питания для

лечебных учреждений. Утром и вечером бутерброды,

главным украшением которых были свежие булочки. С

ними всё было аппетитно и вкусно. Обеды можно было вы-

бирать и заказывать из трёх комплексных вариантов. Пер-

вый – для всеядных, второй – для вегетарианцев, а третий –

для безумных веганов. Особого внимания заслуживает обед

в субботу. В этот день подаётся так называемый айнтопф,

что в переводе на русский означает – в одной кастрюле

119

В. Золотаревский

варится первое и второе. Хорошо ещё, что десерт подаётся

отдельно. Это традиционная немецкая еда. В этом месиве

ложка просто стоит. Несколько перефразируя известную по-

говорку, можно сказать: что немцу – хорошо, то еврею (тем

более) – смерть. Однако, как видите, несмотря ни на что, я

всё ещё жив. И справедливости ради замечу, что это едово

оказалось вполне съедобным.

После двух недель пребывания в Клинике мы стали ис-

кать пятый угол. Уж очень хотелось домой. Хотелось вер-

нуть своему телу ласковые объятия привычных постелей,

захотелось отведать украинского борща и жареной карто-

шечки с луком и салом. И, наконец, просто домашнего уюта.

Мы в нетерпении отсчитывали оставшиеся деньки и дожда-

лись. За день до завершения срока пребывания в Клинике

нас пригласила к себе палатный врач. За прошедшие три

недели нам посчастливилось увидеть её второй раз. Таким

образом, логично напрашивался оптимистический вывод –

состояния нашего здоровья у доктора беспокойства не вы-

зывало, что и подтвердилось при нашей последней встрече.

На все вопросы врача мы отвечали бодро и положительно.

Это устраивало обе стороны. Так что, реабилитация прошла

успешно. На прощание она пожелала нам чувствовать себя

ещё лучше. Хотя, куда уж лучше.

Но, если не иронизировать, то нам действительно здесь

было хорошо!

Кёльн, сентябрь 2017 года

120

В. Золотаревский

Пленительная

гармония

121

В. Золотаревский

В 1966 году в возрасте 16-и лет Григорий Соколов

стал победителем Международного конкурса име-

ни П.И.Чайковского. С тех пор прошло свыше 50 лет,

но никому из музыкантов в столь юном возрасте не

удавалось достичь такого выдающегося конкурсного

успеха.

В Кёльнской филармонии играл один из самых выдаю-

щихся пианистов современности – Григорий Соколов. Все

билеты, разумеется, были давно проданы. Правда, можно

было купить входной билет, выстояв перед началом концер-

та полтора – два часа. Мне повезло. Накануне позвонила

приятельница и предложила билет, да ещё и с местом в са-

мом центре зала.

Я шёл не спеша, наслаждаясь пряными ароматами весен-

него Кёльна, в предвкушении встречи с Музыкой. У входа

в филармонию толпился музыкальный люд. Кто – в ожида-

нии партнёра, а кто – в надежде на удачу, нервно теребя в

руках табличку с мольбой о лишнем билетике.

В фойе царила обычная неспешная людская диффузия.

Народ перемещался между чревами гардеробов, буфетными

стойками и туалетными комнатами. В центре фойе стояло

122

В. Золотаревский

очередное чудо мастеров флористики. Цветочная компози-

ция практически никогда не повторяется. В зал впускают за

15 минут до начала концерта, и народ устремляется к своим

местам. За верхними рядами амфитеатра нервно топчутся

счастливые обладатели дешёвых входных билетов, напря-

жённо выискивая взглядом незанятые кресла. Раздаются

предупреждающие звонки. Стихает суета в зале. Гаснет, как

бы нехотя, яркий свет. Лишь приглушенно освещена сцена.

Слева у водопада серебристых органных труб находится

выход на сцену. После недолгого, но томительного ожида-

ния открывается дверь и появляется сутулый человек весь-

ма плотного телосложения с потрёпанной временем белой

шевелюрой. Он напоминает огромную мягкую игрушку.

Маэстро подходит к роялю и, держась за него одной рукой,

торопливо кланяется, затем делает неожиданно резкий для

такой комплекции поворот на 180° и кланяется вторично

трибунам, находящимся в тылу сцены. Лицо – непроницае-

мая маска. Плотно в линейку сжатые губы. Ни улыбки, ни

даже беглого взгляда в зал. Музыкант торопливо придвига-

ет банкетку и по-хозяйски садится к роялю.

Он приходит в храм на встречу с Богом. Его Бог – вели-

кая Музыка. А воплощением Бога являются его апостолы

– великие создатели великой Музыки. За роялем музыкант

ведёт на равных разговор с Всевышним. Он исповедуется.

А мы, сидящие в зале, счастливые свидетели таинства этой

исповеди, заряжаемся энергией пленительных звуков, несу-

щихся со сцены. Но сидящие в зале для Соколова как бы ан-

нигилируются. Музыку творят трое: создатель, исполнитель

и рояль. Лишь при их равноправном партнёрстве и полном

взаимопонимании рождаются истинные музыкальные ше-

девры.

В программе первого отделения Иоганн Себастьян Бах –

партита для клавира №1 и Людвиг ван Бетховен – соната

№ 7. Маэстро приступает к Баху решительно, но с удиви-

тельной нежностью и пиететом. Уже с первых фраз поис-

тине космической музыки зал оказывается под сладостным

гипнозом чарующего пианизма. Завораживающе изыскан-

ная полифония прелюдии и торжественная размеренность

123

В. Золотаревский

аллеманды – старинного немецкого танца мистическим

образом созвучны французской куранте и чувственным

переливам испанской сарабанды. Завершается партита

галантными менуэтами и зажигательным средневековым

кельтским танцем – жигой. Зал слушает, затаив дыхание, а

неземная музыка попадает прямой наводкой в наши сердца

и души. При этом я почти реально вижу великого Баха в

пышном парике и ярком камзоле, сидящим в глубоком крес-

ле слева за спиной маэстро и удовлетворённо покачиваю-

щим головой в такт звучащей музыке.

Овации стихают, как только маэстро вновь садится за ин-

струмент. Соната №7 была написана Бетховеном в 1798 году

и посвящена графине Анне Маргарете фон Броун, которая

длительное время была его любимой ученицей. Этот фор-

тепианный шедевр в виртуозном исполнении выдающегося

музыканта обрушивает на зал магическую силу волшебной

гармонии. Если в первой части автор, приглашая на уве-

селительную прогулку, щедро дарит нам венок прекрасных

мелодий, то вторая часть пронизана трагической темой, в

которой щемяще звучит траурная нота. Но уже в третьей

части опять светит солнце, и весело поют птицы. в заключи-

тельной фазе автор возвращается к радостному созерцатель-

ному настроению и красочному разнообразию впечатлений.

Под воздействием феерического темперамента Бетховена и

отточенного мастерства Соколова публика в зале то взмы-

вает к небу, то повержено опускается на грешную землю. И

вновь мистика. В тылу сцены явственно вижу мятущуюся

фигуру небрежно одетого человека с прядью волос, спадаю-

щей на крутой лоб. Это Людвиг ван Бетховен. Его обычно

мрачное выражение лица озаряет счастливая улыбка. Раз-

даются овации, от которых дрожат, кажется, даже стены фи-

лармонии. Зажигается свет в зале. Антракт.

В антракте публика заполняет сверкающее пространство

фойе. Многие распивают шампанское (сект), дамы выстра-

иваются в бескрайнюю нарядную очередь к туалету, в от-

личии от мужчин, имеющих туда относительно свободный

доступ. Представители русскоязычной публики при встрече

многозначительно кивают друг другу. И хотя все пришли

124

В. Золотаревский

за одним и тем же, но отдельные ревнивцы смотрят на тебя

так, будто ты отнимешь часть впечатлений и эмоций, при-

надлежащих только им. В их взглядах легко читается не-

скрываемая гордость за причастность к этому событию. Ведь

купив билет, они уже чувствуют себя едва ли не спонсорами.

Второе отделение начинается по накатанному сценарию.

Безэмоциональный выход маэстро на сцену, два скупых по-

клона и очередное пылкое свидание с инструментом. В про-

грамме – произведения Франца Шуберта. Соната №14 и 6

музыкальных моментов. Романтическая музыка Шуберта в

грациозном исполнении Соколова звучит запредельно изы-

сканно. При этом музыкант разговаривает с автором, прони-

кая в его душу и замыслы, становясь, по сути, их воплоще-

нием. Буквально с первых нот сонаты на нас проливается

лучезарное отношение автора к жизни. В звучащих музы-

кальных темах я с изумлением услышал отголоски мелодий

хорошо известных песен «Цыплёнок жареный» и «Эх, ду-

бинушка, ухнем!». И даже избыточная сентиментальность

финала гармонично сочетается с общей канвой сонаты, про-

никая в сердца даже самых привередливых меломанов. В

идеях автора и возможностях инструмента Соколов черпает

свою неиссякаемую силу.

Шесть музыкальных моментов – это букет тончайших че-

ловеческих переживаний. Маэстро удаётся деликатно про-

никать в сокровенные тайны авторского замысла, донося до

нас их чарующее воплощение. Талант исполнителя прояв-

ляется в богатстве палитры соприкосновений клавиатуры

рояля и пальцев музыканта, этих тончайших сенсоров. В

правом углу авансцены, сверкая от счастья, стоит скромно,

но изысканно одетый Франц Шуберт. Он впервые слышит

свои композиции, да ещё в таком гениальном исполнении.

Авторы, произведения которых играет Соколов, его близкие

друзья, или, как он сам говорит, «я их любящий друг».

Программа исчерпана. Стены филармонии буквально

разносит гром непрекращающихся аплодисментов. На сце-

ну выбегает униформистка в строгом синем мундире с за-

ученной улыбкой и официальным букетом. Начинается не

запланированное программой третье отделение концерта.

125

В. Золотаревский

Всё идёт по привычной схеме – овации после каждого но-

мера, уход со сцены и очередной возврат к инструменту. Он

бы и не отходил от рояля, но нужно же дать залу прийти в

себя. И вновь выход на сцену, одна рука за спиной, поклоны

вперёд и назад, пауза – поклон только вперёд и к... роялю.

Очередной шедевр и так 5-7 раз.

Несколько человек после завершения программы торо-

пятся к выходу. Они либо впервые на концерте Соколова

и не знают, что маэстро играет ещё практически целое от-

деление на бис, либо живут не в Кёльне и должны успеть

на поезд.

Зал неистовствует, в восторге выклянчивая «ещё и ещё».

Ладони отбиты. Маэстро устал кланяться. Концерт окончен.

Вспыхивает яркий свет, и публика со счастливыми лицами

вынужденно покидает зал. В жизни всё имеет своё начало и

своё завершение. Утешает лишь то, что какими бы огорчи-

тельными ни были расставания, но они всё же являются и

предвозвестниками новых встреч.

На улице выплеснувшуюся из филармонии волну людей

встречает нежно улыбающийся коробейник – продавец при-

зывно пахнущих традиционных свежих брецелей – крен-

дельков, обсыпанных грубой солью поверх глянцевой, слов-

но лакированной, коричневой корочки. Я прохожу мимо,

переполненный великой Музыкой, и, практически не при-

ходя в сознание, иду к трамвайной остановке...

Кёльн, 2015 год.

126

В. Золотаревский

Старая

фотография

127

В. Золотаревский

История, которую хотелось бы рассказать, открылась мне

просто-таки мистическим образом. Я возвращался домой,

вдыхая пряные ароматы кёльнской весны, которая всегда

обрушивается на город неожиданно, без малейшей предва-

рительной подготовки. Тепло приходит как-то сразу. Первые

солнечные лучи пробуждают от зимней спячки кусты форзи-

ции. Их незамысловатые соцветия вспыхивают ярко-жёлтой

охрой на бесстыдно голых ветвях. В аккуратно причёсанных

палисадниках трава переливается сочной изумрудной зеле-

нью, сквозь которую весело пробиваются белоснежные под-

снежники и лиловые крокусы. Всё дышит прозрачной све-

жестью и радует глаз. На улицы выкатываются кабриолеты,

у которых в прямом и переносном смысле сносит крыши, а

молодёжь мгновенно переодевается в летнюю одежонку.

Мальчики раздеваются до шортов и теннисок, а девочки в

коротких топиках сверкают лаковыми животиками с укра-

шенными пирсингом пупками и яркими татуировками на

поясницах. Жизнь пробуждается, а это радует.

Придя домой, как обычно, обсуждаем с женой события

прошедшего дня (события – это конечно же громко сказа-

но...) и, если не находится ничего, что могло бы породить

слишком пылкое обсуждение, усаживаемся каждый за свой

компьютер (на то он и персональный). Обычно, я начинаю с

просмотра почты. В тот день среди вороха малоинтересных

сообщений, многочисленных пересылок и просто спама я об-

наруживаю письмо от заведующей Форумом им. Льва Копе-

лева Валерии Хан, с которой меня давно связывают тёплые

приятельские отношения. Вот это письмо.

Дорогой Валерий!

Я это письмо не открывала, перебрасываю его сразу Вам.

К сопроводительной части скрепкой пристёгнуто дру-

гое письмо. Привожу раздел письма, имеющий отношение

к описываемым событиям, без какой-либо корректировки.

55 лет я ищу Золотаревских. Помогите пожалусто най-

ти контакт.

55 Jahre alt Ich suche Zolotarevskaya.

Hilfe finden Sie einen Kontakt bitte.

А в конце письма стандартное сообщение от кого. Захар

128

В. Золотаревский

Герчик. Я застыл в недоумении. Фамилия Герчик мне ни

о чём не говорила, кроме как о том, что в далёком прошлом

была довольно известная детский композитор – Вера Гер-

чик. А кто такой этот Захар Герчик? Какова причина могла

заставить этого человека в течение 55 лет героически разы-

скивать семью Золотаревских? И, наконец, те ли мы Золота-

ревские, о которых пишет этот загадочный Захар? Но у меня

уже был его электронный адрес, и я решил незамедлитель-

но ответить.

Здравствуйте!

Я Золотаревский Валерий, 1939 года рождения. В про-

шлой жизни жил, учился и работал в Киеве. Не знаю, тот

ли я, кого Вы ищите.

Буду ждать ответа. ВЗ.

Уже на следующий день я получил по скайпу предложе-

ние о поддержании контакта с Захаром Герчиком, что тот-

час же подтвердил согласием. Список моих контактов попол-

нился загадочным незнакомцем. Это дало мне возможность

заглянуть в профиль контакта и выяснить, что Захар изра-

ильтянин, 78-и лет с хвостиком, как он сам написал в своём

профиле, живёт на севере Израиля в провинции Галилея в

городке Нацрат Иллит.

Час спустя мой скайп ожил, и я увидел на экране компью-

тера пожилого еврея приятной внешности, плотного телос-

ложения, в белой майке и подтяжках, глубоко врезавшихся

в немолодые плечи. Надо полагать, его взору предстало ана-

логичное зрелище.

Начал Захар, как говорится, с места в карьер. Он сооб-

щил, что в 1974 году ушла из жизни его тёща – Лия Наумов-

на Заходер. По его словам она пронесла через всю жизнь

в своём сердце благодарность Любови Борисовне Львув и

Якову Моисеевичу Золотаревскому, которые в трудные годы

приютили её в своём доме. Радостно захлопотало сердце.

Ведь речь шла о родителях папы – моих бабушке и дедушке.

Я почувствовал себя в машине времени, бумерангом забро-

сившей меня на сто лет назад. Я продолжал слушать своего

собеседника со всё возрастающим интересом. Для усиления

интриги он через чат скайпа отправил мне фото, где были

129

В. Золотаревский

запечатлены две молодые девицы и двое мальчишек, в ко-

торых я сразу узнал папу и его старшего брата – дядю Шуру.

Сидящая слева красавица оказалась будущей тёщей Заха-

ра. Растрогавшись, я попросил его подробно поведать о себе

и обстоятельствах, при которых его будущая тёща попала к

моим бабушке и дедушке.

130

В. Золотаревский

Рассказывал Захар с видимым удовольствием, но порой

сумбурно и даже путано. Однако я решил в дальнейшем по

возможности придерживаться канвы его повествования. В

2005 году они с женой приехали к детям в Израиль и посе-

лились в небольшом городке Нацрат Иллит. Тут Захар сде-

лал короткое отступление, с гордостью поведав, что в одном

из храмов города находится могила ветхозаветного пророка

Ионы. Здесь когда-то располагалась библейская деревушка

Гафхефер, где по преданию и родился Иона. С этим бедола-

гой связана трогательная легенда. Во время сильнейшего

шторма Иона был выброшен в море, где его с наслаждением

проглотил кит. Три дня и три ночи во чреве китовом Иона

замаливал свои грехи, и, в конце концов, был прощён. Не-

насытной рыбине ничего не оставалось, как отрыгнуть бу-

дущего пророка на берег к великому изумлению местных

жителей.

Дальше Захар продолжал рассказывать о своей жизни.

Делал он это, как я уже говорил, охотно, подробно отвечая

на все мои осторожные вопросы. Его биография не отлича-

лась никакими заметными взлётами или падениями. Го-

лодное военное детство, учёба в школе через пень колоду

и пять лет службы на флоте, где, получив специальность

радио-телеметриста, даже участвовал в запусках ракет. По-

сле завершения службы вернулся в Харьков и работал на-

стройщиком аппаратуры на релейном заводе.

В 1961 году он познакомился с очаровательной девушкой

– Леной Ципарухой, которая вскоре стала его женой. Так в

жизни Захара появилась и тёща – Лия Наумовна. Точнее, в

жизни Лии Наумовны появился зять – Захар, пришедший в

дом, как говорят в Украине, в приймы.

Однако, пожалуй, имеет смысл обратиться к началу

истории. А началось это в городе Черкассы. В конце XIX

века население города Черкассы, бывшего казачьего посе-

ления, насчитывало около 30 тысяч человек (сегодня – 300

тысяч). Причём по национальному составу больше трети со-

ставляли украинцы, треть была за евреями, а оставшийся

люд принадлежал разным прочим этническим группам. Го-

род, расположенный на живописных берегах Днепра, имел

131

В. Золотаревский

строгую планировку и был застроен, главным образом, одно-

и двух- этажными деревянными и каменными домами. На

улице Крещатик находилось фотоателье моих дедушки и

бабушки, которые смолоду овладели этой модной тогда про-

фессией. Фотостудия Львув-Золотаревского пользовалась в

городе большой популярностью, да и сохранившиеся сним-

ки говорят о высоком мастерстве и изысканном вкусе фото-

графов.

Семейные предания сохранили любопытный эпизод.

Однажды Николай II, едучи в Европу, сделал остановку

в Черкассах и зашёл по совету местного градоначальника

сфотографироваться в фотоателье Львув-Золотаревского.

Они, разумеется, очень переволновались, но, как видно, всё

сложилось удачно, потому что клиент остался доволен фото-

сессией и щедро отблагодарил. С тех пор фотография Импе-

ратора в качестве наилучшей пиар-акции была повешена

прямо напротив входа в студию. Отныне клиенты получа-

ли свои фотографии на роскошных паспарту с изысканны-

ми виньетками и персональным гербом, в центре которого

красовался горделивый вензель «ЛЗ», увенчанный царской

короной.

В соседнем с ателье доме жили приятели бабушки и

132

В. Золотаревский

дедушки семья Заходеров. Лия Заходер родилась в 1898

году. Её появление на свет совпало с трагическим уходом

из жизни матери во время родов. Отец – Наум Исаакович

Заходер работал на «Черкасском механическом заводе», где

в начале нового столетия в рабочей среде стали нарастать

революционные настроения. Наум Исаакович много време-

ни уделял посещению рабочих революционных кружков и

чтению запрещённой литературы. Заботы о дочке взяла на

себя бабушка, которая разговаривала с девочкой, разумеет-

ся, на идиш. Лия росла, окружённая бабушкиной любовью

и заботой, но стоило папе вечером переступить порог, как

девочка радостно бросалась ему на шею, а бабушка уходила

на второй план.

Пришёл 1905 год. Революционные события потерпели

ощутимое фиаско. Наум Исаакович, спасаясь от неминуе-

мого ареста, вместе с дочкой уехал сперва в Швейцарию,

а затем уже обосновался в Германии. Там он встречался с

видными социал-демократами, принимал активное участие

в работе кружков, где и познакомился с молодой немкой ев-

рейского происхождения. Вскоре они стали мужем и женой.

Лия успешно училась в одной из берлинских школ, с лёг-

костью осваивая немецкий язык. Она свободно говорила на

немецком и на идиш. Прошли годы, и девочка преврати-

лась в юную особу с твёрдым характером и острой потребно-

стью к свободе и самостоятельности. Отношения с мачехой

необратимо ухудшились. В это время в Европе явственно

запахло войной, и Наум Исаакович решил отправить доч-

ку назад в Черкассы. Он написал письмо Любови Борисов-

не (моей бабушке) с просьбой приехать в Берлин и забрать

Лию. Интересно, что он с этой просьбой не обратился к двум

своим вполне благополучным сёстрам. В начале 1914 года

бабушка Люба заехала за девочкой и не без приключений

перевезла её через границу.

На фотографии, о которой шла речь вначале, запечатлён

момент их прибытия в Черкассы. На ней шестнадцатилет-

няя Лия, десятилетний дядя Шура, восьмилетний папа и

неопознанная девица.

Лия с большой охотой училась фотоделу, что, в конечном

133

В. Золотаревский

счете, стало главным делом всей её жизни. А бабушка с удо-

вольствием делилась с девочкой секретами мастерства. В

1920 году Лия выходит замуж. Её мужем стал черкашанин

Лев Ципаруха – человек неуёмной энергии, требующей вы-

хода в пёстрой веренице жизненных планов. Спустя год у

них рождается первенец – Зиновий, названный так в па-

мять о дедушке по отцовской линии. Зиновий погиб в 1944

году на территории Германии. Его имя вписано в книгу па-

мяти воинов-евреев, павших в боях с нацизмом, находящую-

ся в музее Яд Вашем.

В августе 1924 года постановлением Президиума ЦИКа

с целью привлечения еврейского населения Советской Рос-

сии к производительному труду (хороша формулировка!)

был создан Комитет по земельному устройству еврейских

трудящихся. Лев и Лия восприняли это как сигнал к дей-

ствию и переехали из Черкасс на территорию будущей ав-

тономной еврейской области. Спустя два года они уже тру-

дятся в Хабаровске. Лия занимается фотографией, а Лев

становится заготовителем по области и достаточно быстро

достигает ощутимых успехов на этом поприще. Вообще, он

относился к людям, которые умели делать деньги из возду-

ха. Во второй половине 30-х годов Лев Ципаруха оказался

в кругу доверенных лиц маршала Блюхера. В 1937 году у

Лии и Льва родилась девочка – Лена. Вскоре над Блюхером

и его окружением стали сгущаться тучи. Ципарухи всей се-

мьёй снялись с места и в 1938 году переехали в окрестности

Воронежа, откуда они планировали перебраться в Харьков,

где жили сёстры Льва. Переезд состоялся уже через год, но

достаточно необычным способом. Они погрузили весь свой

скарб на телегу, запряжённую коровой, и, переправившись

через Дон, благополучно добрались до Харькова, преодолев

за неделю пути расстояние свыше 300 км. В 1941 году Лев

Ципаруха уходит добровольцем на фронт, откуда уже не

возвращается, уйдя в вечность среди пропавших без вести.

Военные и первые послевоенные годы прошли, как у боль-

шинства семейств, находящихся на оккупированной тер-

ритории или в эвакуации. Голод, нищета, разруха во всём.

Однако постепенно жизнь налаживалась, люди работали,

134

В. Золотаревский

учились, любили, растили детей и, наконец, просто наслаж-

дались мирной жизнью.

Лия Наумовна, оставшись без мужа, всю свою жизнь по-

святила воспитанию дочери. Леночка как-то очень быстро,

незаметно для окружающих, превратилась в юную краса-

вицу, излучающую душевное тепло и внутренний свет. Уже

будучи на последнем курсе института, она познакомилась с

моим новым знакомцем – Захаром Герчиком.

В 1961 году они стали мужем и женой. К тому времени За-

хар разочаровывался в прелестях заводской жизни. Больше

всего его раздражали вертушка на проходной, определяю-

щая строгую режимность, и маленькая зарплата настрой-

щика релейной аппаратуры. Параллельно он осваивает

смежные профессии. К началу 70-х он уже прекрасно шьёт

обувь и разъезжает по окрестным сёлам, фотографируя всех

желающих. Эта, как бы сейчас назвали, индивидуальная

предпринимательская деятельность позволяла семье без-

бедно жить. К тому времени у Елены и Захара росли, широко

раскрыв рты, двое сыновей. Сыновья быстро стали на ноги,

и в условиях обвалившихся на головы людей малопонятных

лозунгов об «ускорении» и «перестройке» с головой окуну-

лись в бизнес. Однако дела не заладились, и братья оказа-

лись на мели. Родителям ничего не оставалось, как продать

квартиру в Харькове, и отдать сыновний долг, увеличиваю-

щийся с каждым днём в геометрической прогрессии.

В 1989 году Заходеры покупают дом и участок земли в

селе Шутовка в 40 км. от Харькова. Это была хата-мазанка,

построенная сто лет назад зажиточным местным крестья-

нином, с глинобитным полом и четырёхскатной соломенной

кровлей. Но главной достопримечательностью этого дома

была огромная печь с полатями, на которых свободно мог-

ли разместиться четыре человека. Большой участок земли

позволил семье перейти практически на натуральное ве-

дение хозяйства. Перед домом благоухал фруктовый сад,

окаймлённый изгородью кустов малины, смородины и по-

речки. В хозяйственной части хаты мирно уживались козы

и куры. Соседи доброжелательно приняли городскую семью,

тем более что Захар охотно принимал заказы на ремонт

135

В. Золотаревский

различной обуви и устраивал фотосессии во время всех се-

мейных и сельских праздников.

Но эта сельская идиллия тоже продлилась недолго. Воз-

можность, как это тогда говорилось, лицам еврейской на-

циональности, покинуть страну незаметно превращалась

в программу действий. В 1999 году Захар и Лена уезжают

на ПМЖ в Германию, где существующая там система со-

циального обеспечения гарантировала им благополучную

старость, а сыновья год спустя перебрались в Израиль. Там

они рассчитывали успешно начать новую жизнь с чистого

листа. Но реальность оказалась не такой безоблачной. Вы-

яснилось, что жильё в Израиле стоит очень дорого и даже

пресловутой мошканты (ипотечной ссуды) оказалось недо-

статочно, чтобы купить собственные квартиры. Поэтому сы-

новья со своими семьями вынуждены были пойти в дешёвые

съёмные квартиры, расположенные в отдалённых районах

города. Работы по специальности тоже не удалось найти.

Пришлось довольствоваться заработками, полученными

при выполнении малоквалифицированной работы. Но мыс-

ли о собственном жилье не давали покоя, и дети стали за-

брасывать родителей манящими письмами, в которых кра-

сочно расписывалась райская жизнь в Израиле. В ход шли

любые доводы, вплоть до соображений о долге перед исто-

рической родиной. Как бы там ни было, но родители в 2005

году переезжают в Израиль. Мошканта, которую получили

старшие Герчики, пригодилась для приобретения младшим

сыном собственной квартиры. А спустя какое-то время Лена

и Захар всякими правдами, скорее неправдами, получили

государственную жилплощадь в небольшом городке Нацрат

Иллит.

Они стали жить в этой израильской провинции почти па-

триархальной жизнью. На социальное пособие (афтахат ах-

наса) они умудрялись довольно благополучно существовать

и даже ещё, как всегда, помогать своим великовозрастным

детям. Неспешно шли годы, но в 2014 году уходит из жизни

Лена, и Захар остаётся один. Потеря любимой жены лиша-

ет смысла самою жизнь. Днём Захар не находит себе места,

но самым страшным была предстоящая ночь. Спасает лишь

136

В. Золотаревский

компьютер, который Захар легко освоил, невзирая на свой

преклонный возраст. Так, перебирая нити Всемирной Сети,

он и натолкнулся на сообщение о том, что в Кёльне в Фору-

ме Копелева состоялась презентация книги Валерия Золо-

таревского «Золотые россыпи Кёльна». Реанимировалось в

памяти предсмертное пожелание тёщи. Захар с трудом от-

ыскал в заброшенных фотоальбомах заветную старую фото-

графию. Так началась эта история...

Кёльн, 2015 год.

137

В. Золотаревский

Ну и диагноз!

138

В. Золотаревский

С годами начинаешь понимать, что анамнез собственных

недомоганий становится всё более и более многогранным.

Причём то, что внезапно обнаруживается, по тем или иным

причинам остаётся со мной уже навсегда. То ли это особен-

ности моего организма, то ли это специфика здешнего меди-

цинского обслуживания глубоко пожилых людей. Дескать,

чего ради тратить силы, время и деньги, если от человека

уже, всё равно, нет никакой пользы. Хотя, справедливости

ради нужно сказать, что в Германии даже тот уровень ме-

дицины, гарантированный нам, получателям социальной

помощи, неизмеримо выше того, который доступен сегодня

рядовому жителю в Украине.

Так вот, если приплюсовать к джентльменскому набору

болячек, накопленных мною за долгую жизнь ещё и перио-

дические кратковременные потери сознания то, как писал

Николай Некрасов, «будет мой портрет готов». Я отключал-

ся часто и разнообразно, на улице и дома, в гостях и даже в

учреждениях, не на шутку пугая окружающих. Постепенно

выстраивался простой вывод: голова – моё слабое место. Два

года врачи передавали меня с рук на руки, испытывая на

мне разнообразные медицинские методики. Но их усилия

оказались тщетны. И всё же мне захотелось вспомнить эту

историю для того, чтобы описать моё недельное пребывание

в ординарной городской больнице.

А произошло это так. Находясь на очередном приёме у не-

вропатолога, я без видимых на то причин рухнул к её ногам.

И, хотя через минуту я, сгорая от стыда, поднялся на ноги,

опытный врач успела вызвать мне скорую помощь. Уже че-

рез пол часа меня с пристрастием допрашивали в приёмном

отделении неврологической клиники.

Удовлетворив их профессиональное любопытство, я лег-

комысленно подпустил хорошенькую медсестру к вене на

своей руке, чем она не преминула воспользоваться, напол-

нив около десятка пробирок моей драгоценной кровушкой.

Затем меня, обескровленного, уложили на передвижную

кровать (это притом, что в приёмный покой я пришёл свои-

ми ногами) и отвезли в палату.

В палате нас трое: пастор из Мюнхена, социальный

139

В. Золотаревский

работник из Тройсдорфа и я – получатель базового обеспе-

чения (вот так термин!) из Кёльна. Палата просторная, свет-

лая, с туалетной комнатой и большим настенным телевизо-

ром. Не успел я толком оглядеться, как в палату буквально

влетел наш палатный врач – герр Каминский, который, не-

взирая на явно славянскую фамилию, по-русски мог произ-

нести лишь – «давай-давай». Он стал задавать буквально те

же вопросы, что были мне заданы ещё в приёмном покое,

затем сделали ЭКГ и взяли мазки из носа и паха. Так что до

ужина время пролетело незаметно.

В 18-00 больных обносили ужином, который состоял из

прозрачных ломтиков сыра и колбасы, трёх тонких кусочков

моего любимого хлеба «Падеборнер», 30 гр. сливочного мас-

ла, плавленого сырка, йогурта и чая. При всей незамыслова-

тости набора, ужин не всегда удавалось полностью одолеть.

Вечер прошёл в разговорах с сопалатниками (это с моим-то

немецким). Сотрудник социального ведомства попал в боль-

ницу после тяжёлого инсульта. Он плохо говорит, с трудом

шевелит руками и ногами, но не теряет присутствия духа.

Ему в мозг имплантировали стимулятор, который помога-

ет справляться с простейшими жизненными задачами. Па-

стор тоже имел мозговую проблему. Во время разговора он

140

В. Золотаревский

иногда неожиданно утрачивает способность разговаривать.

Он находился в тревожном ожидании операции внутри че-

репа. Ему была запланирована постановка стента в один из

сосудов мозга.

Утром проснулся от грохота за окном. Так жизнеутверж-

дающе и просто звучала жизнь нового дня. В 7-30 – регу-

лярный сестринский обход. Раздача таблеток, измерение

давления и температуры (на 1секунду в ухо вставляется не-

большой приборчик с персональным наконечником) и про-

тивотромбозный укол в живот. Проведенные процедуры я

со свойственным себе оптимизмом рассматривал как актив-

ную подготовку к завтраку. Утреннее меню мало чем отли-

чалось от вечернего, только вместо хлеба приносили свежие

булочки, а вместо чая – кофе.

Сегодня пастору будут делать назначенную операцию.

Оказалось, что катетер должен под контролем следящей

аппаратуры пройти длинный путь из паха до повреж-

дённого сосуда мозга. Операция может продлиться около

двух часов, если не возникнет никаких осложнений. По-

сле короткой прогулки, за время которой сделали влаж-

ную уборку я, возвратившись в палату, обнаружил, что

на место увезенного на операцию пастора уже положили

весьма общительного больного после лёгкого инсульта.

Он имел все внешние признаки явного алкоголика или,

как сейчас говорят, человека с пониженной социальной

ответственностью. Наше общение напоминало бег с пре-

пятствиями по пересечённой местности. Но мне подфар-

тило – привезли обед. Кстати, вполне приличный обед:

грибной суп-пюре (даже с запахом грибов), курица с лап-

шой и овощами (под острым соусом), консервированный

компот и два овсяных коржика (дирекция не щадит за-

трат). Послеобеденный отдых, напоминающий мёртвый

час в пионерском лагере, был прерван визитом заведую-

щего отделением. Его посещение оставило у меня стойкое

ощущение, что он зашёл лишь для того, чтобы убедиться,

что в приёмном отделении не были перепутаны наши фа-

милии. Ужин не принёс неожиданностей. Зато после ужи-

на пришла жена и принесла очень вкусную клубнику.

141

В. Золотаревский

Очень радовался её приходу, особенно, когда уплетал соч-

ную красавицу.

Утром следующего дня (как и было назначено) за мной

заехала машина и отвезла за 300 метров в кардиологиче-

ский отделение, где на меня навесили на сутки два прибо-

ра: кардиограф и тонометр. И этот садист каждые двадцать

минут пугал меня своим насосом, до боли стягивая руку.

Пришлось терпеть. В палате опять смена состава. После

обеда выписали социального работника. Выяснилось, что он

сюда приезжает для контроля каждые полгода. Вместо него

прибыл новый пациент – молодой человек с болями во всём

теле. Чтобы он не расслаблялся, ему сделали мышечную

биопсию, отщипнув кусочек бедра. На следующий день бе-

долагу выписали, пообещав дней через десять прислать ре-

зультат гистологического обследования. Теперь ждём новое

поступление. Не палата, а – ночлежка. Бригада операторов

чистоты приступила к очередной уборке освободившейся

кровати. Кстати, любопытное наблюдение – уборкой комнат

занимаются исключительно турчанки, а перестилание кро-

ватей и уборка тумбочек – прерогатива африканцев, в част-

ности с Берега Слоновой Кости.

На время уборки я вышел в коридор подышать свежим

воздухом и грохнулся в обморок. Когда я пришёл в себя, то

увидел нависающего надо мной заведующего отделением,

под ноги которому я и свалился. Он помог мне подняться

и передал в руки дежурной сестре, отдав ей соответствую-

щие распоряжения. Она отвела меня в палату, уложила в

кровать и смазала места ушибов. Как сказал поэт: «Тогда

считать мы стали раны». В активе моего грехопадения – два

синяка (колено и кисть левой руки), головная боль (принял

таблетку) и ощущение, что не зря здесь нахожусь.

Привезли нового больного. Огромный мужчина – ки-

лограмм под 150. Он подключён к аппарату, который вы-

нужден носить в руках. Аппарат осуществляет мониторинг

состояния крови, а при необходимости даже впрыскивает

что-то, в том числе антисвертывающее, типа маркумара.

На мою беду новичок оказался тоже очень разговорчивым.

Так что вечер прошёл под знаком русско-немецкой дружбы.

142

В. Золотаревский

Безоблачность этой картины несколько подпортило вторже-

ние медсестры, которая каждый вечер задаёт один и тот же

вопрос: «Был ли у меня стул?». Получив утвердительный от-

вет, она, окончательно успокоившись, желает всем нам спо-

койной ночи и удаляется.

Следующий день выдался особенно напряжённым. После

завтрака за мной вновь прислали машину и отвезли в сосед-

ний корпус на ультразвуковое обследование сердца. Сопро-

вождающий, подвёл меня к нужной двери и посадил напро-

тив. Через полчаса мне надоело ждать и я, поймав очередной

белый халат, поинтересовался, долго ли мне ещё ждать? На

что в ответ она спросила, зарегистрировался ли я? Мыслен-

но отругав сопровождающего, я пошёл искать регистратуру,

а через три минуты меня уже положили на обследование.

Это, как я понял, совмещённые две процедуры: сзади мне

прилепили электроды кардиографа, а спереди доктор, ста-

рательно вымазав меня гелем, выдавливал мои внутренние

органы ультразвуковым датчиком. А после обеда меня уже

ждали в кабинете электроэнцефалографии. Правда, слово

ждали не совсем отражает истинную картину. Опять при-

шлось ждать минут двадцать, пока не постучался вторично.

Оказалось, они как раз с моим врачом просто заболтались.

Оба извинились, и сестра, наконец, приступила к делу.

Продолжалось это около часа. И неудивительно, посколь-

ку ей нужно было установить на моей несчастной голове

двадцать электродов. Поначалу она, извинившись, нарисо-

вала на ней фломастером двадцать точек (благо мой череп

не обременён растительностью), затем для лучшего контак-

та протёрла отмеченные места наждачной бумагой, а даль-

ше – больше. С помощью раствора гипса, она прилепила к

голове все двадцать электродов, с отходящими от них про-

водами. Учитывая мой псориаз, процедура оказалась не из

самых приятных. В довершение всего мне на голову надели

сетчатый бинт в виде глубокой тюбетейки, а противополож-

ные контакты подключили к прибору, который уложили

в сумку и повесили мне через плечо. Увидев себя в зерка-

ле, я вздрогнул. Передо мной стоял персонаж из советско-

го фильма о Великой Отечественной войне, только-только

143

В. Золотаревский

выписавшийся из полевого госпиталя. Не доставало лишь

пары костылей. Теперь это безобразие нужно терпеть сутки,

и к тому же ещё вести протокол, отмечая в нём всё, что я де-

лаю с указанием точного времени происходящего.

Ночь, прямо скажем, не задалась, а утром после завтрака

меня снова отвезли в кабинет электроэнцефалографии, где

освободили от приборной сумки, и отскребли с моего много-

страдального черепа электронную тюбетейку. А перед са-

мым обедом пришла сестричка и сообщила, что меня уже

сегодня выписывают, и мне остаётся только дождаться за-

ключительных документов и письма к моему домашнему

врачу. Как говорится, подробности письмом. Правда, позд-

нее пришёл палатный врач и заверил меня, что ими были

проведены все необходимые обследования, но, к сожалению,

установить диагноз так и не удалось. Он участливо посове-

товал изменить направление поиска, поскольку у меня по

их специализации всё оказалось в полном порядке.

Так что теперь на фоне практически богатырского здоро-

вья я с чистой совестью могу падать в свои загадочные об-

мороки.

Кёльн, май 2011 года

144

В. Золотаревский

Времена года

145

В. Золотаревский

Одна природа неизменна, но и та имеет свои:

весну, лето, зиму и осень.

Козьма Прутков

Однажды, проснувшись среди ночи (а это со мной стало

происходить всё чаще и чаще), я почувствовал какое-то бес-

покойство. Пытаясь распознать причину возникшего тревож-

ного чувства, я долго ворочался в постели, но недосып ока-

зался сильнее, и вскоре я уснул. Мне приснился сон, будто

я сижу посреди амфитеатра Кёльнской филармонии, а на

сцене за роялем великий Горовиц со свойственной только

ему трогательной нежностью исполняет «Подснежники»

П.И.Чайковского. И тут уж я проснулся окончательно. Ока-

залось, что разбудила меня идея, которая вполне логично

произрастала из моей привязанности к давно полюбившему-

ся городу. Мне показалось, что Кёльн в контексте смены вре-

мён года может быть интересен не только мне.

Так «сон разума» и прозвучавшая в нём прелестная музы-

ка подтолкнули меня к рассказу об особенностях времён года

в нашем замечательном городе, их впечатляющем разноо-

бразии и бросающейся в глаза самобытности.

К своему глубокому огорчению неожиданно обнаружилось,

что мне стало всё труднее и труднее заставлять себя садиться

за компьютер, чтобы продолжить работу над задуманными

текстами. Кстати, дописав эту фразу, обратил внимание на

то, с какой лёгкостью я применил глагол заставлять. Пожа-

луй, в этом то и всё дело. Но не отсутствие идей являлось тому

причиной. На рабочем столе моего компьютера в тоскливом

ожидании повисли уже с десяток незаконченных файлов-

замыслов. «Не хотелось бы никого обижать» (дурацкая фраза,

которую вот уже больше 10 лет со счастливым лицом произно-

сит Ильдар Жандарёв в дебюте передачи «На ночь глядя») и

уж тем более самому себе ставить диагноз, но вынужден при-

знаться, что виною всему является просто возрастная лень.

Как-то незаметно стали таять жизненные силы, а с ними, к

сожалению, и обычно свойственный мне кураж.

Но, как писал В.В.Маяковский: «превозмог себя», и я сел

за компьютер. Итак, старт дан!

146

В. Золотаревский

Зима

В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе,

Зимы ждала, ждала природа

Снег выпал только в январе...

Александр Пушкин

Зима в Кёльне действительно явление относительное. К

привычным атрибутам зимней одежды народ практически

не прибегает. И неудивительно, ведь по оценкам службы

прогноза погоды экспертов средняя температура воздуха

зимой в Кёльне в дневные часы достигает +5 °C, а в тёмное

время суток падает лишь до +3 °C. Снег выпадает крайне

редко и держится всего два-три дня. Я это хорошо знаю, по-

скольку по договору о найме квартиры, как жителям ниж-

него этажа, нам приходится чистить от снега тротуар возле

дома. Но, к счастью, кёльнский климат позволяет занимать-

ся снегоуборочными процедурами не чаще двух раз за зиму.

Лишь однажды, если мне не изменяет память, это было в

2010 году, в Кёльн пришла зима, настоящая мягкая зима,

с небольшим морозцем и тихими затяжными снегопадами.

Правда, бывали дни, когда температура доходила даже до

-13 градусов. Но это к вопросу о пресловутом глобальном по-

теплении.

147

В. Золотаревский

В такие дни город совершенно преображается. Восто-

рженно бьётся сердце при виде этой красоты, а лёгкие не

вмещают щедрые дары морозного воздуха. Деревья стоят в

накрахмаленных морозом нежно-белых кокошниках, а дома

заботливо укрыты толстыми пушистыми снежными покры-

валами. Соседская кошка, вышедшая очевидно тоже поды-

шать, осторожно ступая по проваливающемуся даже под её

мягкими лапами снегу, с удивлением замирает всякий раз

прежде, чем сделать очередной шаг. А на ёлке под окном

дрозды и синицы, возмущённо стрекоча, сбрасывают снеж-

ные препятствия с еловых лап, пробираясь к лакомым кор-

мушкам. Всё вокруг искрится и сверкает. Жаль только, что

зимний день такой короткий. Краски становятся всё темнее

и гуще. И вот уже тени, удлиняясь на восток, гасят полно-

стью слепящую белизну.

На протяжении всех трёх зимних месяцев в городе царит

приподнятое праздничное настроение. Оно и понятно, ведь

на это время года приходятся Рождество, Сильвестр и Кар-

навал. Уже с ноября месяца проходят бесчисленные так на-

зываемые карнавальные заседания, а, как на мой взгляд,

так лучше сборища, где обсуждаются суммы, выделяемые

148

В. Золотаревский

на карнавальные дни, карнавальные костюмы и сценки,

которые будут разыгрываться во время завершающих ше-

ствий в последнюю неделю Карнавала. Тысячи жителей и

гостей города в эти февральские дни заполняют улицы и

площади, наблюдая бурлящее красочное зрелище. Под за-

жигательную музыку в толпу с празднично украшенных

машин летят конфеты и цветы. Со всех сторон слышится на

кёльнском диалекте традиционное «Kölle Alaaf!», что озна-

чает «Да здравствует Кёльн!».

25 декабря по григорианскому календарю весь католиче-

ский мир отмечают один из важнейших своих праздников

– Рождество Христово. Улицы утопают в пёстром калейдо-

скопе праздничных огней. Волшебную феерию дополняют

пьянящие ароматы жареных сосисок, печёных яблок, кори-

цы и глювайна. Звучат традиционные рождественские ме-

лодии. Город практически находится во власти ликующей

толпы, которая с завидным энтузиазмом штурмует много-

численные рождественские базары, где можно перекусить

и выбрать подарки для своих родных и близких на любой

вкус. Главные рождественские базары города находятся в

его исторической части.

На площади Хоймаркт в предновогодние дни вырастает

сказочный торговый городок, в объятиях которого уютно раз-

мещается один из самых больших в Европе катков с искус-

ственным льдом. Базары на площадях Альтер Маркт возле

городской ратуши и Ронкаллиплатц перед Кельнским со-

бором утопают в сверкающих гирляндах, предлагая плотно

снующей публике своё сувенирное изобилие и разнообраз-

ное праздничное угощение. Ветераном рождественского

движения, безусловно, является ярмарка на самой большой

площади города Ноймаркте. Зато самым необычным рожде-

ственским рынком является базар на территории Музея шо-

колада. Здесь господствует средневековая тематика, и широ-

ко представлены народные ремёсла. Хотите верьте, хотите

– нет, но по неподтверждённым данным рождественские яр-

марки за месяц посещают до четырёх миллионов гостей.

Однако этому праздничному великолепию прихо-

дит конец уже 25 декабря. В этот день безжалостно

149

В. Золотаревский

демонтировались все городские рождественские базары.

Из квартир на улицу с необъяснимой поспешностью вы-

брасывались лишённые сверкающих украшений ещё аб-

солютно свежие ёлочки, глядя на которые тоскливо сжи-

малось сердце. Ещё бы! За такими ёлочками в прошлой

жизни приходилось выстаивать многочасовые очереди или

платить за них втридорога. Потому не удивительно, что

многие наши (в широком смысле этого слова) подбирают

эти уже бездомные лесные красавицы, чтобы успеть укра-

сить их у себя дома к 31 декабря.

Если Рождество это праздник семейный, то Новый год

или Сильвестр, так он называется в Германии, обычно от-

мечают вне дома. К рождественским украшениям города

добавляются забавные красно-белые человечки, карабкаю-

щиеся по стенам и балконам домов. Это рождественский

дед – Санта Клаус, который забирается в дома католиков,

принося собой главный зимний праздник. Вечером 31 де-

кабря практически всё активное население и гости города

высыпают на улицы и площади, и ровно в 12 ночи начи-

нается форменное светопреставление. Шампанское льётся

рекой, оглушительно рвутся петарды, и ночное небо рас-

цвечивается праздничными фейерверками.

Ко всем этим земным зимним радостям следует ещё до-

бавить ещё и Валентинов день – международный день

влюблённых, которые к 14 февраля разносят магазины в

поисках так называемых валентинок. В дополнение к ска-

занному хочется добавить, что в Кёльне есть знаменитый

мост – Гогенцоллернбрюке, имеющий прямое отношение к

этому дню.

Если идти вдоль него, можно увидеть, что решётки пе-

рил густо увешаны «замками любви». Так молодожёны

пытаются скрепить свои, по всей видимости, не слишком

крепкие брачные узы. Тысячи замочков и замков разного

вида и цвета, с надписями и без, украшают или скорее пор-

тят строгие линии этого моста. По мнению специалистов,

общий вес этих любовных металлических излияний уже

переплюнул за пятнадцать тонн.

150

В. Золотаревский

Весна

Как грустно мне твое явленье,

Весна, весна! пора любви!

Какое томное волненье

В моей душе, в моей крови!

Александр Пушкин

Поразительная штука природа! Двух относительно тё-

плых дней хватает, чтобы всё очнулось от затянувшейся

зимней спячки. Первыми на солнечные лучи, как всегда, от-

зываются кусты форзиции. Город вспыхивает ярко-жёлтой

охрой их незатейливых соцветий, которые, не дожидаясь

появления листвы, нагло и густо облепливают голые ветки.

Аккуратные палисадники искрятся бело – голубым цветом

крокусов и подснежников, синицы и дрозды своими весёлы-

ми песнями приветствуют нежданный приход весны. По-

всюду запахи новой жизни.

Ощущение такое, словно, минуя весну, навалилось лето,

напоённое пьянящими ароматами и нежным теплом. Почки

деревьев обнажают своё изумрудное нутро, раскрываются

бело – розовые колокола магнолий, золотом высокой пробы

сверкают рапсовые поля, пышным цветом расцветают саку-

ры, а ещё не оттаявшая земля покрывается свежей зеленью

травы. По улицам проносятся легкокрылые кабриолеты, у

которых в прямом и переносном смысле сносит крыши. Мо-

лодёжь, как по мановению волшебной палочки, облачается

в летние одежды: мальчики раздеваются до шортов и тен-

нисок, а девочки в коротких топиках сверкают лаковыми

животиками, украшенными пирсингом пупками и яркими

татуировками на поясницах.

На балконах домов полыхают рубиновые огни гераней.

Многие улицы города украшают милые сердцу киевлянина

каштаны, с ветвей которых горделиво устремляются в небо,

будто облитые тонким слоем парафина, кремово-розовые

свечи. В мае месяце на улицах и площадях города можно

увидеть так называемые майские деревья. Эти стройные

стволы берёз, украшенные пёстрыми бумажными лентами,

151

В. Золотаревский

устанавливают пылкие молодые люди перед домами сво-

их возлюбленных. На лицо все признаки пробуждающейся

жизни.

Уже ранней весной все пригодные для наружной рекла-

мы поверхности города увешивались яркими афишами цир-

ка Ронкалли, бессменным руководителем и одновременно

ковёрным вот уже на протяжении 40 лет является Берн-

хард Пауль. Он всегда мечтал увидеть шапито и вагончики

своего цирка на одной из центральных площадей Кёльна –

Ронкалли-плац. Последние 25 лет с ним в Германии успеш-

но конкурировал цирк великого Олега Попова, который ча-

сто гастролировал и в Кёльне с программой «Счастливый

Ганс».

Говоря об особенностях весны в Кёльне, нельзя не упо-

мянуть о городском ботаническом саде «Флора» – одном из

старейших садов в Европе, созданном ещё в середине XIX

столетия. Этот волшебный оазис, раскинувшийся посреди

суетной городской жизни, является излюбленным местом от-

дыха жителей Кёльна. Особенно хорошо здесь весной. Пер-

выми пробуждаются клумбовые пространства, поражающие

своим фантастическим цветовым разнообразием тюльпанов,

152

В. Золотаревский

нарциссов, гиацинтов и анютиных глазок. В марте здесь от-

крываются двери павильона с богатейшей экспозицией ка-

мелий, где царит фантасмагория цвета и формы.

В аллее рядом цветёт сирень, ошеломляя многочислен-

ных посетителей своим пряным запахом. В прозрачных

прудах лениво фланируют огромные зеркальные карпы,

мирно уживаясь с олигархическими золотыми рыбками. Всё

дышит покоем, радует глаз и согревает душу.

Апогеем весны, безусловно, является Пасха – один из са-

мых почитаемых и любимых праздников у немцев. В пас-

хальные дни кусты палисадников украшаются, как рож-

дественские ёлки, разноцветными яйцами и забавными

кроликами. С празднованием главного христианского тор-

жества связаны интересные традиции, красивые обычаи

и веселые забавы. Только во время пасхальных торжеств

яйца, причём сразу крашенные, принести не куры, а весё-

лые праздничные кролики.

лето

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Александр Пушкин

Судя по всему, мне повезло больше, чем Александру

Сергеевичу. Каким-то волшебным образом лето в Кёльне

обходится без всего выше перечисленного. Лето в Кёльне!

Во-первых, это красиво! Лето в Кёльне – это море самых

разнообразных цветов, бессовестно обнажающих свою маня-

щую красоту, на фоне сочной цвета шартреза зелени, много-

кратно промытой обильными кёльнскими дождями. В сере-

дине июля особенно бросается в глаза разноцветные шары

шикарных гортензий. А во многих дворах по второму разу за

лето расцветают лиловые гроздья глициний.

Летнюю жару смягчают многочисленные фонтаны (их в

городе больше 100), водоёмы различной величины и ухожен-

ности и, разумеется, великий Рейн. В эту пору года от кёль-

нских пристаней отправляются по экскурсионным маршру-

там десятки прогулочных теплоходов вдоль пронзительно

153

В. Золотаревский

красивых берегов Рейна. А как приятно прогуливаться бе-

регом заросшего пруда. Недалеко от нашего дома, посреди

лиственного леса, расположен небольшой водоём, который

при солнечном свете сверкает всеми оттенками зелёного

цвета от нежного салатного и яркого изумрудного до тём-

ного малахита. В нём вальяжно плавают огромные сазаны,

резвятся стаи уток с утятами, а недавно там появились ещё

и смешные маленькие серо-зелёные черепашки. Вокруг всё

цветёт и дивно благоухает.

Говоря о летних месяцах в Кёльне, нельзя не рассказать

о днях, когда в городе проходят футбольные матчи. Спра-

ведливости ради следует признаться, что в Кёльне команда

не из лучших (возможно заслужено игроки в соответствии с

эмблемой команды называются «козлами»), зато её болель-

щики – явление уникальное. Их преданность и жизнера-

достность, громоподобность и пивной энтузиазм просто по-

ражают. В дни матчей все виды городского общественного

154

В. Золотаревский

транспорта забиты ими до крайности. Грохот барабанов,

гуденье труб, пение и выкрикивание речёвок ошеломляют

запредельными децибелами уши не причастных к этому

празднику жизни пассажиров. При этом степень ликования

не очень зависит от результата встречи. Городские власти

с пониманием относятся к этой стихие, увеличивая коли-

чество транспорта на стадионных маршрутах. В места ско-

пления фанатов вводятся дополнительные подразделения

полиции, которые незаметно делают свою работу; а ночью,

после того как пронесётся это футбольное торнадо, город

приводиться соответствующими службами в порядок быстро

и самым тщательным образом.

В тёплые погожие летние дни активные представители

не самых зажиточных слоёв горожан торопятся на так назы-

ваемые трёдельмаркты или трёдели. Это на первый взгляд

кажущееся загадочным слово, на самом деле просто озна-

чает – блошиный рынок или барахолка. Однако, не всё так

просто. Для некоторых жителей Германии, как продавцов,

так и покупателей это и увлекательная игра, и зона непри-

нуждённого общения, и демонстрация уважительного отно-

шения к отслужившим предметам домашней утвари, и, на-

конец, удачно осуществлённый акт купли-продажи.

Бывает, «навозну кучу разрывая», находишь что-то нуж-

ное и даже редкое. На первых порах иммигрантской жизни

блошиный рынок часто позволял решать мелкие бытовые

проблемы. При этом прогулка по трёделю давала возмож-

ность, как говорится, себя показать и на других посмотреть,

а заодно и обменяться самыми актуальными новостями.

Ежегодно в июле в Кёльне проводится великолепный

праздник фейерверка на Рейне – фестиваль «Кельнские

огни», который с каждым годом собирает все больше и

больше зрителей. В течение получаса небо над Рейном

озаряется миллионами разноцветных огней, сопровождае-

мых популярной современной оркестровой музыкой. На

это грандиозное торжество пиротехники на Рейне сегодня

съезжаются туристы со всех концов планеты. Оба берега и

центральные мосты в исторической части города заполня-

ются разгоряченной толпой. Террасы недавно построенной

155

В. Золотаревский

правобережной набережной представляют собой очень удоб-

ные сидячие места для тысяч зрителей, которые с восторгом

наблюдают за этим праздником света и цвета. Но вот в по-

следний раз загораются в ночном небе пёстрые огни фей-

ерверков, смолкает музыка, и толпы людей устремляются к

остановкам общественного транспорта, вагоны которого не-

прерывным потоком, благодаря заботе городских властей,

подходят один за другим.

Одной из самых значительных летних доминант в Кёльне

является празднование Дня Кристофер-стрит. Эти торже-

ства не имеют точной даты. Они проводятся (по каким-то не-

известным мне соображениям) в одно из воскресений с июня

по август. В этот день во многих городах Германии прово-

дятся ежегодные парады ЛГБТ (лесбиянок, геев, бисексуа-

лов и трансгендеров). У парадов сексуальных меньшинств

в Кёльне своя почти 20-летняя история. Зрелищность этих

шествий может сравниться, разве что, с карнавальными

поездами в Понедельник Роз. Эти красочные шествия про-

ходят по многим улицам старого города под непрерывные

156

В. Золотаревский

рукоплескания восторженных зрителей. Перед изумлённой

публикой проплывают стройные колонны очень красивых

людей в ярких нарядных одеждах, а точнее, чаще всего поч-

ти без оных. И всё было бы просто отлично, если бы не одна

проблема. Какой замечательный пропадает генофонд!

Осень

Унылая пора! очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса.

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса.

Александр Пушкин

Бабье лето в Кёльне это, пожалуй, самое душевное время.

Разгар его приходится обычно на вторую половину сентя-

бря и первую декаду октября. Бархатное тепло, пьянящие

ароматы разогретых осенним солнцем деревьев и калей-

доскопическое разнообразие красок уходящего лета – от

обжигающе-карминного до нежной охры. Осень в Кёльне

– это золотой ковёр опавших листьев, это пунцовые гроздья

рябин, это тротуары, усыпанные лакированными плодами

157

В. Золотаревский

каштанов. Кёльнского бабьего лета с нетерпеньем ждут за-

меченные в манящей семейственности опята – эти упругие

лесные карлики, готовые буквально за ночь осуществить

рейдерский захват ещё свободных лесных пеньков, а рядом

водят хороводы серо-зелёные рядовки, образуя так назы-

ваемые «ведьмины круги». Эти грибы после засолки осо-

бенно хороши в качестве оперативной закуски. Рюмашка

охлаждённой водочки, и тут же вслед – солёный грибок. Да,

что тут говорить! Жизнь удалась! Единственное, что может

нарушить кёльнскую осеннюю симфонию, это дождливые

дни, которые здесь, увы, не редкость. Не случайно Кёльн

отдельные пессимисты иногда называют мочевым пузырём

Европы.

Верным признаком прихода в Кёльн осени, хоть это и

может показаться странным, является городской обще-

ственный транспорт, переполненный школьниками разного

калибра. Летние каникулы завершились. «Дети! В школу

собирайтесь, / Петушок пропел давно!». Утром, пока они ещё

окончательно не проснулись, рядом с ними ещё можно нахо-

диться, не опасаясь за свою жизнь. В эти утренние часы они,

практически не приходя в сознание, расползаются по своим

Голгофам. Но с последним звонком эта лавина всей мощью

своей нерастраченной весёлой энергии, круша традицион-

ный немецкий орднунг, вырывается на свободу. И тут уже

мало не кажется никому.

Осенние месяцы в Кёльне богаты различными торжества-

ми и памятными датами. Это и позаимствованный у аме-

риканцев Хэллоуин, и День всех Святых, и День святого

Мартина, и, наконец, день открытия череды праздничных

событий, связанных со знаменитым Кёльнским карнава-

лом. Любопытно, что все эти празднества происходят почти

одновременно. Впрочем, это вполне объяснимо. К этому вре-

мени завершаются все сельскохозяйственные работы, что

означает, как говорилось в одном известном фильме совет-

ских времён: «Народ к разврату готов!». Нужно отдать долж-

ное немцам – отдыхать они умеют самозабвенно и с полной

самоотдачей.

Хэллоуин активно отмечает в основном молодёжь. Это

158

В. Золотаревский

происходит вечером 31 октября накануне Дня всех Святых.

Ряженные изображают из себя различных «ужастиков» –

вампиров, зомби, вурдалаков и иную нечисть. У входных

дверей домов выкладываются украшенные причудливы-

ми прорезями оболочки тыкв, внутри которых горят свечи.

Дети ходят по домам, стучат в двери, выкрикивая страш-

ными голосами: "Сладкое, а не то будет кисло!". За это им

полагается выносить затребованные сладости.

1 ноября – День всех Святых. По сути, это день помино-

вения. В Германии в этот день принято просто вспоминать

и думать о своих близких, ушедших из жизни. В этот день

многие семьи собираются за поминальным обедом в роди-

тельском доме, а затем вместе отправляются на кладбища к

родным могилам.

Уже в конце октября во всех детских учреждениях Кёль-

на начинается подготовка к шествию, посвящённому Дню

святого Мартина, который отмечают 11 ноября. Дети разу-

чивают песни, посвященные святому, и мастерят фонарики

(Laterne). А вечером 10 ноября горожане могут наблюдать

удивительную процессию. Впереди выступает всадник с

красной накидкой на плечах на белом коне в одеянии рим-

ского легионера. Всадник символизирует святого Мартина.

За ним движутся дети, держащие палочки с подвешенными

к ним на проволочках латернами. Шествие завершается у

костра, где дети представляют сценки из легенды о святом

159

В. Золотаревский

Мартине. В этот вечер принято угощать детей какао и пря-

никами с изюмом в виде человечков.

Но самым ярким событием кёльнской осени, конечно же,

является открытие "карнавального сезона". Это происходит

11 ноября в 11 часов 11 минут на Старой площади, где обер-

бургомистр города вручает символические ключи от города

заранее коронованному Принцу всемирно известного Кёль-

нского карнавала под радостные вопли толпы и звон пив-

ных бутылок.

Не существует доказанной версии, почему начало карна-

вальных событий связано с цифрой «одиннадцать». Одна

из них мне кажется наиболее вероятной, благодаря своей

демократической сущности. По этой версии стоящие рядом

единицы символизируют равенство всех участников карна-

вала. Одно несомненно – в этих цифрах есть какая-то маги-

ческая сила. К этому можно добавить, что боевые действия

Первой мировой войны были завершены именно 11 ноября

1918 года в 11-00.

Но вернёмся на Старую площадь, где собралась костю-

мированная многотысячная толпа ликующих жителей и

гостей города. С этого дня начинается трёхмесячный кар-

навальный марафон, который завершается во второй поло-

вине февраля уже полным сумасбродством – своеобразным

оргазмом всеобщей радости. В это период, который немцы

называют пятым временем года, по всему городу проводят-

ся организационные мероприятия, собираются и тратятся

огромные деньги на костюмы, на оформление и проведение

завершающих шествий парадов, на тонны конфет, цветов и

пива. Последняя неделя карнавала отличается особым безу-

мием. Эйфория достигает апогея. Старожилы рекомендуют

в эти дни вместе со всеми сходить с ума (в хорошем смысле

этого слова), либо вовсе покинуть город.

Эти три карнавальных месяца, по сути, являются своео-

бразным связующим мостом между осенью и зимой. И это

мне подсказывает, что полный цикл смены времён года в

моём повествовании тоже завершён.

Кёльн, 2017 год

160

В. Золотаревский

Жила – была

девочка

Невыдуманная сказочка

161

В. Золотаревский

В дальней стороне, в загадочной стране жили двое –

мальчик М и девочка Д. Жили, не подозревая ничего друг

о друге. А в это время добрая фея Фортуна уже приближа-

ла их друг к другу. Прошло совсем немного времени, и они,

конечно же, познакомились. Девочка Д была похожа на

юную принцессу Диану, а мальчик М – на маленького лор-

да Фаунтлероя. Ну, и как тут было не влюбиться. Все вокруг

смотрели на них и любовались. Шли годы. Учёба. Работа. А

нужно сказать, что учились они усердно, а работали – ещё

лучше. Потому что знали: «Ученье и труд всё перетрут».

Вскоре они сыграли свадьбу и стали жить-поживать да

добра наживать. И всё было бы хорошо, да вот незадача.

Чего-то им в жизни не хватало. Конечно, они были счастли-

вы, но счастья никогда не бывает достаточно. Им захотелось

ещё, чтобы счастье бегало по квартире. И не зверушка, не

игрушка, а любимая девчушка.

И тут вновь в их заполненную жизнь вмешалась добрая

фея Фортуна. У них родилось чудо. На свет появилось пре-

лестное дитя. Девчонка небесной красоты. Но вы не поду-

майте, что она была цвета небесной лазури. Это лишь озна-

чало, что малютка была также хороша собой, как небо в

погожий летний день.

Как же все обрадовались: и девочка Д, и мальчик М.

Только теперь они стали называться – мамой и папой. Но

162

В. Золотаревский

это не просто название, а высокое звание – Мама и Папа. А

кроме родителей у малышки были ещё бабушка и дедушка,

которые, конечно же, были самыми лучшими бабушкой и

дедушкой на свете. Их добрая фея Фортуна наградила ещё

более высокими званиями – любимая бабушка и самый лю-

бимый дедушка.

И стали они всей семьёй гадать, как же девочку назвать.

Не спали дни, не спали ночи…

Ведь имя выбрать трудно очень.

Но скажу вам по секрету – нарекли Елизаветой.

И с тех пор Елизавета светит, словно лучик света.

Всем понравилось это имя. Теперь у Мамочки и Папочки

был выбор. Для серьёзных разговоров очень подходило имя

Елизавета, а во время игр и нежностей они называли девоч-

ку Лизой, Лизочкой или просто Лизок. Любимая бабушка

почему-то стала называть крошку Витой или Витусей (впро-

чем, этому было объяснение), а самый любимый дедушка ока-

зался ещё более изобретательным. Однажды, глядя на это

дивное создание, он сложил губы трубочкой и умилённо про-

изнёс: «Моя ты Пупося». В ответ Пупося нежно улыбнулась.

Так и пошло.

Малышка росла умненьким и послушным ребёнком. Ино-

гда, правда, бывало, что в неё залетала вреднинка. И тогда

она немножко вредничала и капризничала. В таких слу-

чаях даже самый любимый дедушка называл её Лизуля-

капризуля. А любимая бабушка давала девочке что-нибудь

вкусненькое, чтобы вреднинка рассосалась и исчезла. И тогда

Витуся вспоминала, что она очень даже легко может быть ла-

сковой и послушной.

Ребёнок рос «не по дням, а по часам» и становился всё кра-

ше и краше. Мамочка и Папочка не могли наглядеться на

свою девочку. А любимая бабушка и самый любимый дедушка

смотрели на любимую внучку с гордостью, ощущая свою пусть

скромную, но всё же причастность к появлению этого чуда.

У малышки нашей глазки словно у принцессы в сказке;

Ну, а носик, что за носик! Назовём его пупосик;

И черным черны ресницы у красавицы-девицы;

В перевязочках ручонки у прелестницы-девчонки.

163

В. Золотаревский

С тех пор, как появилась Лизочка, каждому в этой

дружной семье хотелось сделать ей что-то приятное, по-

лезное, а главное, поучительное.

У самого любимого дедушки и любимой бабушки был

загородный замок, куда они обычно удалялись от го-

родской суеты на своём экипаже, запряженном двумя

сотнями отличных лошадей. А, когда Лизок выросла

настолько, что смогла самостоятельно не только ходить,

но и бегать, самый любимый дедушка усадил её в свой

роскошный экипаж рядом с любимой бабушкой и при-

вёз их в загородный замок. Лизочке открылся новый

мир. Всё было очень интересно, до всего хотелось до-

тянуться рукой и потрогать. С красивой террасы откры-

вался волнующий вид на волшебный сад с заросшим

загадочными растениями прудом, в котором весело но-

сились золотые рыбки.

Витуся, крепко вцепившись в тёплую руку любимой

бабушки, осторожно подкрадывалась к пруду, чтобы

хорошенько рассмотреть, какие у этих красивых рыбок

ножки, благодаря которым, не боясь их замочить, они

так быстро носятся по воде.

Ах, ты глупая Витуся, – так сказала ей бабуся.

Где ж ты ножки видишь, где?

Рыбки плавают в воде.

Есть у ник плавник и хвостик.

Могут плыть друг к другу в гости.

Обрадовалась Лиза и присела рядом с любимой ба-

бушкой на скамеечку, стоящую у самой воды. Лиза не

могла оторвать взгляд от зеркальной поверхности воды,

в которой причудливо отражалось небо. По небу непре-

рывно плыли пушистые облака, похожие на стайку бе-

лоснежных одуванчиков.

После обеда, а нужно сказать, что Лизок была очень

послушной девочкой, и почти всегда кушала с аппети-

том, любимая бабушка уложила Витусю спать на люби-

мую кровать. А, чтобы девочке лучше спалось, любимая

бабушка всегда пела колыбельную песню, которую спе-

циально сочинила для неё.

164

В. Золотаревский

Спи Витуся, засыпай. Пусть тебе приснится май.

Где деревья все в цвету. Глянь на эту красоту.

Ручку положи под ушко. Ручка мягче, чем подушка.

Спи Витуся, засыпай. Пусть тебе приснится май.

Когда воздух чистый, пряный, и, когда цветут тюльпаны.

Спи Витуся, засыпай.

Витуся внимательно слушала бабушкину колыбельную,

пока глазки сами собой не закрывались. Ей действительно

приснился майский сад, в котором проходил бал весенних

бабочек. Они кружились в медленном вальсе, образуя яркие

причудливые картинки, сменяющие, как в калейдоскопе,

друг друга. Тут были и жёлтые лимонницы, и белые с чёрны-

ми прожилками капустницы, и нежно-голубые голубянки и

даже царственный павлиний глаз. Лизочке приснилась стай-

ка крохотных божьих коровок, сверкающих на солнце своими

багряными, лакированными крылышками. Одна такая кро-

ха, притомившись от кружения, села Витусе на ладошку.

Ну-ка, божия коровка, прояви свою сноровку,

Поскорей лети на небо, где, увы, нет ни воды, ни хлеба.

И потому там твои детки кушают одни котлетки.

Им бы дать небесной манны. Это было бы гуманно.

Тут комаха встрепенулась, к деткам тотчас же вернулась.

Ну, а Лизочка проснулась.

А после дневного сна с девочкой, обычно, проводил вре-

мя самый любимый дедушка. Они занимались гимнастикой

на детских тренажёрах, играли в различные весёлые игры,

а в хорошую погоду шли гулять в лес. Лес встречал их гу-

стыми зарослями деревьев, которые всей своей лохматостью

делали вид, что не хотят расступаться, чтобы дать им доро-

гу. И тогда Пупосе становилось страшновато. Ей казалось,

будто её сердечко хочет выпрыгнуть наружу. Но, во-первых,

это только казалось, а во-вторых, самый любимый дедушка

крепко держал Пупосю за ручку и бодро напевал:

Нам совсем не страшен лес, много здесь красивых мест.

Если встретятся зверушки, будут Лизочке игрушки.

Соберём мы ягоды для домашней выгоды.

И расступятся дубы, чтобы нам собрать грибы.

Так что ты нас, лес, прости, к себе в гости пропусти.

165

В. Золотаревский

Лес расступился, и самый любимый дедушка повёл свою

любимую Пупосю знакомиться с лесным изобилием. Весе-

ло щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. На осве-

щённой солнцем поляне, покрытой изумрудным мхом, их

встретил небольшой пень, щедро усыпанный аппетитными

опятами, а чуть в сторонке тихо шептались кусты лесной

малины, сквозь ветви которых сверкали рубиновые ягоды.

А воздух был такой, что домой идти совсем не хотелось. А

надо было. Ведь любимая бабушка уже ждала с ужином. За

ужином Витуся неожиданно зевнула, а это означало, что

нужно было быстро идти умываться, и спатки, спатки, спат-

ки… Осталось только одеть пижаму и нырнуть в хрустящие

простыни. А любимая бабушка садилась рядом, чтобы рас-

сказать Витусе на сон грядущий сказку.

В дальней стороне, в загадочной стране жила – была де-

вочка…

Октябрь-ноябрь, 2017

166

В. Золотаревский

Оглавление

Ехать надо . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5

Наши в городе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7

Я беженец . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22

В потёмках языкознания . . . . . . . . . . . . 34

Еврейство . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42

Паутина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48

Метаморфоза . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 53

Записки выздоравливающего . . . . . . . . 70

Старость . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 94

Memento mori . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102

Реабилитация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 111

Пленительная гармония . . . . . . . . . . . 121

Старая фотография . . . . . . . . . . . . . . . 127

Ну и диагноз . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 138

Времена года . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 145

Жила – была девочка . . . . . . . . . . . . . . 161

167

Валерий ЗолотареВский

Такое... и думы

Операция на открытом сердце

Безответственный редактор – В.Золотаревский

Компьютерная вёрстка – Г.Пакман

В оформлении обложки использована репродукция

скульптуры Огюста Родена «Мыслитель»

Кёльн 2018

168